Чтение онлайн

«Мой разоритель… я прошу прощения не за то, что было, а за то, что будет, — сдавлено стала говорить Альяна отрывистым тоном. — Ты… ты не мог отдать мне останки моей сестры?»

В душе нечто ухнуло в самую бездну, а протест почуял неладное.

Красотка, почему я чувствую подвох?

«Прости меня, Ранкар, я… я должна служить тебе, но, пожалуйста, удовлетвори мою просьбу, — чуть не плача завила спата. — Как только я закончу оплакивать сестру, то я… собираюсь нарушить все мыслимое и немыслимые заветы Древних. Я… уничтожу тех, кто истязал крошку Разруху на протяжении веков. Я сотру их в пыль! — вместе с плачем и слезами в её тоне пробудилась и гнев со злобой. — Я убью их всех! Убью за то, что они сделали с моей сестрой! За то, что они сделали с другими моими сёстрами…»

Впервые в жизни я испугался за свою подругу по-настоящему, а в горле образовался мерзкий ком.

О каких заветах ты говоришь? И как именно ты собираешься их нарушить?

На миг воцарилась гробовая тишина, а едва уловимый голосок спаты изумил до глубины души.

«Я поглощу… останки крошки Разрухи. Поглощу то, что осталось от моей сестры, — почти что навзрыд завыла Руна, а слова стали путанными. — Я солью сталь Древних. Я солью сталь Истребления и сталь Разрушения. Я стану клятвопреступницей и истреблю тех, кто лишил меня моих сестёр…»

Глава 18

Тысячелетняя ложь…

Клятвопреступница?

Нет! Что-то не так… Она что-то не договаривает.

В глубинах внутреннего мира я очутился за мельчайшую долю мгновений. Благодаря Альяне это место давным-давно стало напоминать ночную лужайку с безоблачным звездным небом, а также сотней тёмно-фиолетовых распустившихся орхидей и лилий. Вот только сейчас вся иллюзия в прямом смысле трещала по швам. Виновница же происходящего сидела у главенствующей колонны и уткнув головку в колени, тихо рыдала. Силуэт Альяны в прямом смысле стал будто бы меньше и расплывался на глазах.

Я никогда не мог стойко наблюдать за тем, когда плачут женщины. Да и смирением излишним не славился. Однако прямо сейчас эти черты моего скверного характера дали трещину, как и иллюзии внутреннего мира, а в душе пробудилось доселе невиданная горечь и тоска.

Гибель Руны Разрушения я принял как часть бытия. Моя жизнь в целом пошла наперекосяк после рождения, а уповать на судьбу вечно нельзя. В конце концов умрёт и обратится прахом всё, что ты знаешь. Всех, кого хоть маломальски любил и уважал. У кого-то таких людей много, а вот у меня единицы. И Альяна находится во главе таких существ.

Единственное до чего смог додуматься разум в такой момент — это приблизиться к призрачному комку создания Древних и со всей нежностью на какую был способен, мягко приподнять девушку на руки и умостившись на её место, я аккуратно прижал содрогающееся эфемерное тельце к себе. От стойкой и грозной Руны Истребления не осталось и следа, а из-за моих манипуляций Альяна отчего-то зарыдала еще сильнее и, прикрыв слегка веки, я стал ждать.

— Прости меня, Ранкар… Прости…

— Тише… Тише, малышка, — с любовью прошептал я, то и дело наблюдая за собственными мерно пульсирующими источниками во внутреннем мире. — Рано или поздно, но все они сдохнут. И плевать, что будет дальше. Я помогу. Обещаю тебе. На долгую жизнь я никогда не рассчитывал со своим норовом и проклятым наследием. Так что битва с оберегами вполне по мне.

Утешения подействовали. Рыдания начали затихать и остались лишь тихие подвывания, похожие на вой раненого волчонка.

— Спасибо тебе, Ранкар, — шмыгнула носом спата и крепко обвила мою шею руками. — Ты носитель, а я инструмент. Я обязана быть твоей опорой и поддержкой, но в нашем тандеме всё идёт наперекосяк.

— Ты неправильная Руна, а я неправильный носитель, — хмыкнул добродушно я, намекая на своё происхождение опустошителя. — Жизнь — знатное дерьмо с редкими просветами, получается, – философски заметил я.

— Мы же… мы же просто… инструменты, — сдавленным голосом прошептала спата. — Разумные, но всего-навсего… инструменты. Без носителя мы… безвредны. Зачем нас убивать? Зачем… убили моих сестёр?

— Страх, красотка, — выдохнул я, прекрасно понимая всю подоплёку случившегося. — Вы обладаете силой, что способна пошатнуть существование небожителей. Да, вас мало. Очень мало. Но Пятой Династии хватило и этого, чтобы проредить их ряды. Ублюдки просто перестраховались. Нет существа — нет проблемы.

— Значит, «страх». Обычный «страх»… Что ж, в таком случае пусть боятся, — обозлённо прошипела Альяна, утирая слёзы и прижимаясь ко мне лишь сильнее. — Пусть боятся!

— Да, пусть боятся, — повторил тепло я.

Так мы и сидели. В полной тишине внутреннего мира. Два злейших врага, которые никогда не должны были стать единим целым. Зачаток грёбаного Опустошителя миров со сраным наследием и изувеченная Руна Истребления, что способна отправлять оберегов и таких как я на тот свет, и которая, судя по всему, осталась последней в своём роде. И как после такого не уповать на злодейскую судьбу?

Через некоторое время Альяна успокоилась окончательно. Хватка призрачных ладоней ослабла. Вид спаты принял четкие контуры, и она слегка отстранились от моей шеи, а я внезапно ощутил на собственной щеке странные ощущения. Поцелуй Руны напомнил слабенькое, но приятное дуновение весеннего ветерка.

— Спасибо тебе, Ранкар, — с грустной улыбкой сглотнула горько девушка, а после с мольбой заглянула мне в глаза. — А теперь будь добр отдай останки крошки Разрухи.

Она о чем-то недоговаривала. Это читалось в её потерянном взоре. По мановению мысли я слегка выпрямил правую руку в сторону и материализовал из глубин перстня Виссы Август две черные рукояти с пятисантиметровыми обломками тонких клинков.

При взгляде на своеобразный прах сестры глаза Альяны напрочь потускнели, и она робко протянула призрачную руку к ним, но в последний миг я резко сжал рукоять, ведь тревога пересилила жалость.

— Почему ты назвала себя клятвопреступницей? — шепотом спросил я, отчего девушка тотчас оторопела, а её протянутая ладонь застыла.