Эпоха Опустошителя. Том X
Шрифт:
— Мы не знакомы с тобой, Ранкар Хаззак, — тихо бросила альсеида, оценивающе осматривая мой силуэт с ног до головы. — Но наша королева весьма высоко отзывается о твоих навыках. Я не знаю, где вы могли с ней повстречаться, но я… я поражена сим фактом. Так или иначе, но покажи всё на что способен, иначе не выиграешь.
— Боюсь, не выйдет показать тебе всё, — спокойно повёл я плечами и с тёплой улыбкой посмотрел в небо, где мелькали две тени вестников.
— Считаешь, что ты лучше меня? — хмуро вопросила девушка.
— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Кто я вообще такой, чтобы кого-то оценивать. Не нужно быть идиотом, чтобы понять, что ты верна своей королеве, но так уж вышло, что Тэя оказала мне большую услугу и кем я буду, если отвечу на добро злом? Я не стану убивать тебя на потеху толпе.
— Убивать?! Думаешь, ты способен?! Кем ты себя возомнил?! Не смей недооценивать меня! — негодующе прошипела альсеида. — Внешним землям не нужна твоя жалость и благодарность! Мы не нуждаемся в…
От неожиданности Велеста замерла и расширила глаза, когда заприметила мой жест рукой. По всей видимости, она интерпретировала его по-своему.
— ПРЕТЕНДЕНТЫ…
Громогласный голос вестника раздался над ареной, чтобы дать команду к бою, но заметив мою поднятую конечность, Андер внезапно осекся, а его бас тотчас потряс огромное количество разумных, которые в мгновение ока очутились на ногах, а ристалище в прямом смысле погрязло в могильном молчании.
— НЕУЖЕЛИ ОДИН ИЗ ПРЕТЕНДЕНТОВ ГОТОВ СДАТЬСЯ? ТАК БЫСТРО?! — пикируя чуть ниже.
— Мне хотелось бы кое к кому обратиться, — спокойно заговорил я, глядя на близнецов. — Есть ли такая возможность? Впрочем, я в любом случае выскажусь.
— ВЕСЬМА НЕПРЕДСКАЗУЕМО! — задорно выпалила Эмбер вслед за братом. — МЫ, КАК И НАША ПУБЛИКА, ЛЮБИМ СЮРПРИЗЫ! ГОВОРИ ЖЕ, РАНКАР ХАЗЗАК! ВРЕМЕНИ У НАС ДОСТАТОЧНО…
Вестники затихли, как и затихла левая часть арены. Сердце Опустошителя вдруг пробило учащенный такт и опустив лицо к земле, я с кривой усмешкой на губах заговорил, а мой голос эхом разносился по округе.
— СЕЙЧАС Я ОБРАЩАЮСЬ НАПРЯМУЮ К СВЕДУЩИМ И ОСВЕДОМЛЁННЫМ… ДА, ВАМ ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО СЕЙЧАС ТВОРИТСЯ! МНОГИЕ ВСЁ ПОНИМАЮТ! ТАК ВОТ, ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ…
* * *
Край Соприкосновения.
Арена Соприкосновения.
Ложа иномирных делегатов.
— ВЕСЬМА НЕПРЕДСКАЗУЕМО! МЫ, КАК И НАША ПУБЛИКА, ЛЮБИМ СЮРПРИЗЫ! ГОВОРИ ЖЕ, РАНКАР ХАЗЗАК! ВРЕМЕНИ У НАС ДОСТАТОЧНО!
От неожиданности разговоры в ложе иномирцев прекратились и все с недоумением воззрились на Влада. Прямо сейчас его силуэт мелькал практически на всех проекциях, но сердце Инарэ в этот самый момент учащенно заколотилось. Безутешная мать почуяла неладное. На глазах у всех смертельно бледная женщина медленно поднялась с кресла и при помощи Марриуза оперлась на край перила.
— Мне кажется или запахло жареным? — с неким подозрением пробормотал Тар, переглядываясь с родными. — Что задумал наш младшенький?
— Боюсь, жареным запахло очень давно, брат, — взволновано отметила Лика, глядя во все глаза на проекции. — Дядя Бетал, мне кажется, или это не к добру? — вдруг обратилась девушка к Каберскому, который находился под личиной телохранителя.
В ответ старик удрученно покачал головой и опустил лицо вниз. Он, как и все остальные знал, как тяжело приходится Владу. Он, как и все остальные знал, как Аххеский пантеон во главе с Аресом обходится с ним. И Бетал догадывался, что сейчас может случиться. За последние двое суток множество воителей рода во главе с Матвеем тайно присматривал не только за своей резиденцией, но и за резиденцией Влада, как и за ним самим. Лазаревы были прекрасно осведомлены о той несправедливости, что царила в Аронтире.
— Влад не любитель полумер, юная госпожа, — печально посетовал старик, а к голосу Каберского прямо сейчас прислушивались все окружающие. — А еще он ненавидит, когда по его вине кто-то страдает. Боюсь, вы сами сейчас всё поймете…
— Мой мальчик… — сдавлено просипела Инарэ, крепче сжимая локоть встревоженного Марриуза. — Что же ты задумал? Молю тебя, не делай глупостей…
— СЕЙЧАС Я ОБРАЩАЮСЬ НАПРЯМУЮ К СВЕДУЩИМ И ОСВЕДОМЛЁННЫМ… — холодный голос Пустого зазвучал над всей ареной. — ДА, ВАМ ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО СЕЙЧАС ТВОРИТСЯ! МНОГИЕ ВСЁ ПОНИМАЮТ! ТАК ВОТ, ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ! Я ПРЕЗИРАЮ ВАС! — с явным омерзением в тоне продолжил вещать юноша. — ПРЕЗИРАЮ ВСЕХ! ВЫ НИКЧЕМНЫЕ ТРУСЫ И ВШИВЫЕ ПРЕДАТЕЛИ! ВАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СТЫДНО! ВЫ СЛОМАЛИСЬ НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ И НЕ ПОД ГНЁТОМ ПРОБЛЕМЫ, ВЫ СДАЛИСЬ ПО ЧЬЕМУ-ТО ПРИКАЗУ, КАК ДЕШЕВЫЕ ПОТАСКУХИ… В МОИХ ГЛАЗАХ ВЫ НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ КУСКИ ДЕРЬМА! ДА ДАЖЕ ДЕРЬМО НА ВАШЕМ ФОНЕ ВЫГЛЯДИТ КРАШЕ! Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕМИ ФИБРАМИ ДУШИ… — вот только следующие слова парня потрясли всю арену целиком. — НО ЗНАЕТЕ, ЧТО САМОЕ СМЕШНОЕ? — гулко рассмеялся он с горечью в тоне. — ВЫ ВСЁ-ТАКИ ДОБИЛИСЬ СВОЕГО! ПОМИМО ВСЕХ ВАС ОТ МЕНЯ ОТВЕРНУЛИСЬ ДАЖЕ БЛИЗКИЕ! МНЕ БЫЛО ПЛЕВАТЬ НА ВСЕХ ВАС, А ТЕПЕРЬ МНЕ ПЛЕВАТЬ И НА НИХ! ОНИ БРОСИЛИ МЕНЯ, А Я… БРОСАЮ И ПРЕЗИРАЮ ИХ…
К данному моменту на ногах находилась добрая половина ристалища, а затем на глазах у миллионов разумных Ранкар рывком сорвал с плеча герб дома Хаззак и с презрением бросил его под ноги, а следом туда же отправились и остальные гербы, которые связывали его с покровительницами — Герб дома Ксант и герб дома Аванон.
— Я БОЛЬШЕ… НЕ ХАЗЗАК… ПРОКЛИНАЮ И НЕНАВИЖУ ИХ… Я ОТРЕКАЮСЬ КАК ОТ НИХ, ТАК И ОТ КСАНТА… ОБА ЭТИХ ДОМА МНЕ ДО ТОШНОТЫ ПРОТИВНЫ…
И словно осквернения гербов оказалось мало, юноша стащил с пальцев перстни дома Хаззак и перстень дома Ксант и на глазах у многомилионной толпы разрушил оба кольца, а затем с отвращением отбросил обломки драгоценностей прочь от себя.
— КАТИТЕСЬ В ПРЕИСПОДНЮЮ! — сплюнул надменно он. — И ЧТОБЫ ВЫ ВСЕ ЗНАЛИ… Я ЛУЧШЕ КАСТРИРУЮ СЕБЯ ТУПЫМИ НОЖНИЦАМИ, ЧЕМ СДАМСЯ… — на секунду парень притих и как ни в чем не бывало обратился к озадаченным вестникам. — Я готов к бою!
— Провалиться мне на этом самом месте! — пораженно сглотнул Фларас, переглядываясь с потрясенными Лазаревыми, а далее будто ужаленный посмотрел прямо наверх. Туда, где располагались ложи сильных мира сего и ярус оберегов. — Похоже всё! Сушим вёсла — паром отходит! Сейчас что-то начнется!
— Умеет младшенький завести толпу, — ошеломлённо буркнул Тар, глядя как над ареной поднимается лавина недовольства и освистывания.
— В этом весь Влад, юный господин, — тяжко произнес Бетал.
Впрочем, пока старик говорил, взгляды окружающих скрестились на смертельно бледной Инарэ, ведь в глазах у матери в этот самый момент поселилось лишь две эмоции — горечь и тоска…
* * *
Край Соприкосновения.
Арена Соприкосновения.
— Я БОЛЬШЕ… НЕ ХАЗЗАК… ПРОКЛИНАЮ И НЕНАВИЖУ ИХ… Я ОТРЕКАЮСЬ КАК ОТ НИХ, ТАК И ОТ КСАНТА… ОБА ЭТИХ ДОМА МНЕ ДО ТОШНОТЫ ПРОТИВНЫ…
Имания бледнела на глазах. Каждое слово племянника будто клинок вонзалось прямо в сердце. Глаза краснели против воли хозяйки и не сдержавшись от наплыва бессилия и досады, она уткнулась лбом брату в грудь.
— Что же мы наделали, Дэймон. Какие же мы оба жалкие. Не щадя себя, он защищает нас и остальных. Никогда я не ощущала себя настолько грязной. Я противна сама себе.