Чтение онлайн

После этого техническое обеспечение работ, подача электроэнергии из Донбасса подача железнодорожных составов к месту погрузки была отлажена, можно сказать, на отлично – невзирая на все трудности фронтового бытия.

Ночью опять звонок: «Николай Петрович, составы подали, а чем кормить людей – наши запасы кончились». Тогда не принято было говорить: «Это не мой вопрос, обратитесь к другому товарищу». Тут же связываюсь с П.С. Резником, который в то время занимался сельским хозяйством.

– Петр Савельевич, давай передадим заводам запасы продовольствия и стадо скота одного из совхозов.

– А на каком основании?

– Слышу в трубке его грубоватый, рокочущий голос.

– А на основании фронтовой необходимости. Под нашу ответственность. Проведем решением бюро.

И обком партии решает и этот вопрос. Что бы ни говорили впоследствии, вспоминая былые времена, говорил Отец, – а мы были готовы к такому ходу событий ещё, с февраля 41-го, когда 18-я партконференция подняла роль и значение партийных органов во всех вопросах.

Круглосуточное питание, слаженный ход работ, нам удалось организовать с такой четкостью, что в отдельные дни на Восток стало уходить до 800–900 вагонов. Не хватает железнодорожных платформ для перевозки тяжелых станин прокатных станов, усиливаются 60 тонные платформы, нет 150 тонных подъемных кранов – погрузка идет 75-тонными – поочередно каждого торца станины.

Однако немцы, ниже острова Хортица, начали готовить понтонную переправу, почти на глазах у наших истребительных батальонов левого берега Днепра. Это известие серьезно взволновало обком партии. Передав эту информацию в штаб фронта, и попросив принять оперативные меры, мы срочно собираем бюро обкома. И не дожидаясь помощи фронта, принимаем решение – взорвать центральный проран плотины. Конечно, известив центр о принятом решении.

Но в тех условиях, когда немецкие войска прорывали оборону на многих направлениях, часто решения принимались на месте, местными властями, конечно под их ответственность в случае неудачи, но тогда никакой перестраховки у руководителей не было, и они смело принимали решения в зависимости от остроты создавшейся ситуации. Гибель людей в боях меняла психологию.

Взорвав центральный проран и открыв все сливы, мы помешали попыткам противника наладить переправу. Однако на – долго ли? Если немцы подтянут серьезные резервы, нам не устоять без помощи центра. Нужно было знать истинные намерения противника. Возможно, это был отвлекающий маневр. Наши истребительные батальоны не раз ходили в тыл противника и сейчас мы использовали их возможности – засылая группы на правый берег Днепра. Кроме того, поступило аналогичное задание штаба фронта. Наши проводники повели в тыл несколько разведгрупп штаба фронта, а группа захвата принесла «языка» который показал, что действительная переправа, где немцы сосредотачивают основные силы и средства, готовиться у Каховки и Кременчуга и мы, несколько успокоенные этим сообщением, усилили отправку эшелонов.

Но нужно было ещё и ещё раз проверить эти факты. Действия истребительных батальонов и партизанских отрядов, к тому времени, изменили свой характер. Новая тактика разрабатывалась на основе конкретного боевого опыта обкомом партии совместно со штабом обороны города. Партизанские отряды, составленные в основном из коммунистов, ещё долго тяготели к подчинению партийным органам. Они говорили:

– А как же ещё, ведь мы воюющая партия. Это продолжалось вплоть до организации Центрального и Украинского штабов партизанского движения, которые были созданы в период мая-июня 1942 года. И уже тогда весь накопленный опыт лег в распоряжения и приказы штабов партизанских движений.

Для поиска целей проведения диверсий в тылу противника, разгрома его подразделений охранения и захвата офицеров немецких частей, расположенных на правом берегу Днепра, были выделены бойцы истребительного батальона, того же Каменско-Днепровского района, во главе с бойцом Уткиным, который хорошо знал всю близлежащую местность.

На плоскодонных, просмоленных рыбацких челнах, управляемых местными рыбаками, ночью, чтобы весло не скрипнуло, и не вскрикнула испуганная чайка, взяв на борт взвод хорошо вооруженных бойцов Красной Армии, тихо, вперед через Днепр, в тыл противника. Уничтожив охранение укрепленного пункта противника, внезапным налетом на штаб части, им удается ворваться в его расположение и захватить оперативные документы. И быстро вниз к Днепру, уйти без потерь, растворившись в темноте ночи. Анализ этих документов подтвердил полученные ранее сведения. И работы продолжились нарастающим темпом.

Сорок пять дней и ночей уходили составы в Магнитогорск, Кузнецк, Омск, в Среднюю Азию. Немецкие войска уже форсировали Днепр у Каховки и Кременчуга, а отгрузка оборудования и материалов продолжалась. Эти материалы и часть оборудования были сразу использованы для производства танков и самолетов, которые уже в декабре шли в бой под Москвой.

А завод «Спецсталь», на Кузнецком комбинате, вывезенный из Запорожья и производивший до войны специальные и инструментальные стали под руководством А.Ф. Трегубенко, довоенного директора завода, выдал свою первую продукцию уже 5-го мая 1942 года.

Отгрузка оборудования, материалов и эвакуация людей продолжались. Но ситуация на правом берегу Днепра, а именно начало отвода войск из Киевского укрепрайона, вызывала опасения. И мы всячески ускоряли эвакуацию.

А все разговоры об отводе войск из-под Киева, которые нас так волновали, в конечном итоге, вылились в директиву Верховного главнокомандующего. Эта директива дошла до нас, конечно, в иносказательной форме.

Она говорила о том, что прежде чем отвести войска из Киевского укрепрайона в чистое поле – под гусеницы, двигавшихся с севера танков Гудериана. Нужно сначала нанести удар по этой группировке. Построить укрепления на реке Псёл, а уже потом выводить войска.

И такой удар был организован Верховным главнокомандующим И.В. Сталиным, который, кстати, накануне принял верховное командование войсками. И по свидетельству самого X. Гудериана, конечно, уже впоследствии, в мемуарах, он нес серьезные потери не только от флангового давления пехоты противника, а и от авиационных ударов. Кстати авиационные удары наносила не только бомбардировочная авиация, а и истребительная, оперативно вооруженная малоразмерными кумулятивными бомбами, имевшими достаточную убойную силу.

А начальник штаба ОКХ Ф. Гальдер приводил такие красноречивые данные, что хотя немецким войскам удалось сомкнуть кольцо окружения под Лохвицей, но потери мотомеханизированных частей в боевой технике достигли 80-ти процентов.

И уже очевидцы, вышедшие из кольца окружения, рассказывали, что немцы, ввиду этих потерь, не смогли обеспечить плотное кольцо окружения, и в отдельных местах его практически не было. И наши части, так или иначе, выходили из этого кольца. И это позволило до конца держать войска в Киевском выступе, создавая немцам угрозу флангового удара вниз по Днепру, а нам продолжать эвакуацию, – вспоминал Отец истории своих фронтовых встреч и продолжал:

– Но для нас было ясно, что отвод войск из Киевского выступа это вопрос дней. Отвод войск начался к середине сентября. А приказ оставить Киев был отдан 19 сентября. И немцы, высвободившиеся части смогли бросить на форсирование Днепра в его нижнем течении.

В сентябре Запорожье с севера, вдоль Днепра прикрывала 12-я армия, а с юга 18-я армия, уже начавшие отвод войск в направлении на Донбасс и ещё продолжавшие вести оборону правого берега Днепра.

К нам приходили некоторые солдаты и офицеры, которые группами, и даже одиночками, выходили из окружения вниз по Днепру, используя подручные средства, лодки, катера, и мелкие речные суда. Выходили в основном из Киевской группы войск, расположенных в районе Кременчуга.