Эпоха победителей. Воспоминания пламенных лет!
Шрифт:
Обком партии выходил в направлении на Северный Кавказ, а его работники вливались в ряды Красной Армии. Группа, возглавляемая А.П. Кириленко, соединилась с войсками, и Андрей Павлович был назначен членом Военного Совета 12-й армии, в звании полкового, а затем и дивизионного комиссара. И уже вместе с армией отходил на Таганрог и далее на Ростов.
Пока дорога на Крым была открыта, Отца на обкомовской «Эмке», груженной документами, в сопровождении группы охранения, расположившейся на небольшом полуторатонном автомобиле, который тогда называли «полуторка», отправили в Крым.
В Крыму 11-я немецкая армия, усиленная румынскими войсками, к концу октября расчленила группировку Советских войск на две части. Одна из них – 51-я отдельная армия отходила на Керченский пролив. Кстати, к тому времени полковник Судец В.А., наш бывший командующий обороной города, возглавлял военно-воздушные силы 51-ой армии. Однако отцу, в сутолоке крымского отступления 1941 года, встретиться с ним не удалось, увиделись как-то мельком. Он махнул рукой и сказал. – Бегу, некогда – Улетаю, улетаю».
Наши отходили с войсками по пыльным проселочным дорогам, преследуемые частью войск 11-ой немецкой армии, основные силы которой двигались на штурм Севастополя. Осталось воспоминание:
А над диким простором, – солнце уходит ввысь.И на полуторке – снова трясет наш взвод.Если погони не будет, – доставим пакеты в срок,А если будет, – то примем мы снова бой!К концу октября они уже были у Керченского пролива. Еще день и немецкие танки раздавят их. Машины быстро разобрали, соорудили плоты, остатки облили бензином и подожгли. На плотах, с документами, формой, оружием и людьми, которые плавать не умели, а сами вплавь, держась за край плота, и подталкивая его вперед, через Керченский пролив, шириной от четырех до пятнадцати километров.
– Хорошо, что мы, в своей жизни, были связаны либо с рекой, либо с морем, и еще перед войной плавали на дальние, комсомольские, многокилометровые заплывы. Как пригодилось это сейчас, под огнем противника. – С довольным видом вспоминал Отец.
– Сталинский лозунг: «Будь готов к труду и обороне», – сыграл свою роль, мы выплывали в этих трудных условиях.
А утром их накрыл спасительный туман. Немцы уже не могли вести прицельный огонь. Тот, кто пришел в форме, с документами и оружием, получал назначение и отбывал к месту службы. А тот, кто бросил оружие, потерял документы и был деморализован, психологически сломлен или вызывал подозрение как агент Абвера, а немцы тогда часто в отступающие войска внедряли свою агентуру, подлежал дальнейшему разбирательству. Это вылилось в стихи:
Мы бились об лед, – уходя сапогами,По памяти наши отцов.Мы бились об лед, – наши души теряли,Теряли друзей и бойцов.Мы рвались к проливу, – нас танки давили,Манштейн наши души терзал.Мы рвались к проливу, – в последнем порыве,Нас Сталин к отмщенью позвал!Мы знали, не будет нам, – больше пощады.Мы бой проиграли в Крыму.И если вернемся без чести и славы, – то будем мы в черном дыму.Быть может, простят, – не поставят нас к стенке,В бою нам дадут умереть.Казаки мы были, – по чести и крови.И плен для нас хуже, – чем смерть!Отец получил назначение в оперативную группу Военного совета Южного Фронта и, как уполномоченный Военного совета, был откомандирован в район Ростова, где создалось угрожающее положение. Он выполнял в этом районе ряд оперативных заданий по подготовке контрудара и дестабилизации тыла наступающего противника с помощью диверсионно-партизанских действий.
Уже здесь на Южном фронте мне удалось вновь увидать Л.И. Брежнева, – вспоминал Отец начало своей новой службы.
– Я начал свою боевую деятельность в конце октября, когда Леонид Ильич уже в сентябре прошел боевой путь, работая в группе особого назначения, при Военном совете фронта и успешно действовал по обеспечению боевых операций. В то время в район Ростова и на Северный Кавказ отошло достаточно войск, чтобы сдержать наступление противника. Но войска были заражены синдромом отступления. Всю эту массу войск нужно было привести в порядок и не только сдержать противника, а и нанести контрудар, к тому же, облегчая положение наших войск под Москвой.
Леонид Ильич проявлял удивительную активность – под обстрелом и бомбежками мотался по частям с задачей психологической стабилизации всей массы войск, параллельно решая вопросы боевого и материального обеспечения. Командование уже тогда отмечало его положительно и считало боевым и сильным политработником, и он был назначен заместителем начальника политуправления фронта в звании полкового комиссара. А вот прошел ли он обучение в военном училище, мне так и не удалось узнать. Слишком короток был срок. Но тогда даже Академия Генерального штаба, не говоря уже о военных училищах, выпускала слушателей и через 6 месяцев и даже через 2–3 месяца. И военные учебные заведения действовали, как ускоренные командирские курсы.
Уже позже, в антисталинской пропаганде, упор делался на заградотряды и штрафбаты, как средство обеспечения стабилизации положения. Но приказ И.В. Сталина, как его называли: «Ни шагу назад», вышел только 28.07.1942 года, а положение о штрафных батальонах за подписью Г.К. Жукова вышло и того позже 26.09.1942 года. И эта система отбывания наказания за воинские преступления стабилизировалась только к концу 42-го года.
А успех в обеспечении боеспособности войск был связан с их морально-психологической и идеологической подготовкой, в которой Леонид Ильич достиг определенного успеха, что и способствовало нанесению успешного контрудара под Ростовом.
Именно этот контрудар предотвратил захват немцами Кавказа в 1941 году. Всё напряжение той поры выразилось в словах:
Нас встретили строго, – суровой походкой.Приказ ведь Верховного есть.Но нам всё простили, – одели, обули и дали в бою умереть!Опять под Ростов – мы уходим тревожно.И сабель нам больше не счесть.Мы немцев порезали, – ночью кромешной.И танкам не дали взреветь!С тех пор мы Верховного, – славим вовеки.И скоро уйдем по домам.Нам Сталин ведь дал, – умереть не с позором.И жизнь нам достойную дал.Правда, скоро уйти по домам не удалось, хотя немцы к концу ноября потерпели серьезное поражение. И это в условиях своего превосходства в танках и авиации.
Наши войска использовали, так часто высмеиваемую пропагандой, тактику ударов конницы, поддерживаемой танками, во фланг и тыл противника, и тактику контратак пехотных частей поддержанных артиллерией.
Правда, эти критики, исходили из желания хоть чем-то уязвить Сталина, и хоть как-то оправдать предвоенные попытки Тухачевского расформировать конницу, заменив её танковыми частями, не имея, к тому периоду, массового выпуска современных боеспособных танков.