Чтение онлайн

Флоренция потеряла большую часть своего былого великолепия под властью герцогов Тосканы, хотя сама правящая династия существовала отнюдь не плохо. В Милане и Неаполе испанцы добились сотрудничества с местной знатью, которые смогли подстроить испанскую политику под существующую торговлю и промышленность. Крестьяне на юге страны являлись одними из самых бедных в Европе. На севере дела обстояли чуть лучше. Венецианская республика была богатой и независимой до тех пор, пока турки не захватили две ее колонии в Восточном Средиземноморье — Кипр и Крит. Поскольку торговля специями практически сошла на нет в XVII в., дельцы Венеции вложили большую часть своих денег в фермерство, а не в рискованную торговлю с новыми странами. Крупнейшим центром становится Генуя. Купцы Генуи определяли торговлю между Италией и Испанией и вскоре стали приближенными Филиппа II. Роскошные дворцы генуэзской знати, так же как и римские церкви, были построены в конце XVI — начале XVII в. Но, даже несмотря на это, Италия потеряла свое ведущее положение в европейской жизни. Города-государства Италии, слишком маленькие, чтобы отразить нападение Франции и Испании в войнах 1494–1559 гг., были чересчур слабы и сейчас для того, чтобы конкурировать с экономической мощью Франции, Англии и Голландской республики.

Наиболее сложной демографическая ситуация была в Испании. На протяжении большей части XVI в. население Испании росло быстрыми темпами — страна купалась в лучах своего богатства и славы. Но блистающая империя Филиппа II была построена, как мы теперь видим, на очень ненадежной аграрной экономике. В Испании промышленность никогда не развивалась такими быстрыми темпами, как в Италии или Германии. Даже на протяжении длинного периода благополучия главным продуктом экспорта была шерсть. В конце XVII в. крестьянство Испании стало перебираться в города, где они, увы, не могли найти себе работу. Эпидемия чумы прокатилась по стране, отсутствие урожая обрекло Испанию на голод. Земледелие было в таком упадке, что Испании самой пришлось ввозить зерно, чтобы выжить. Население страны сократилось на 25 процентов.

Потери населения в Германии, Италии и Испании сопровождались ростом населения во Франции, Англии и Голландской республике. Эти три страны прибавили по 20 процентов населения к середине XVI в. и около 30 — к концу XVII в. Лондон и Париж были двумя огромными городами, в которых к 1700 г. проживало около полумиллиона человек. Крупнейшим городом Европы становится и Амстердам, хотя сама Голландская республика остается небольшой по размерам.

Эти страны имели наибольший промышленный и аграрный доход на душу населения, огромные объемы торговли, наиболее активные денежные потоки, самые эффективные налоги и самые огромные запасы богатств. По всем параметрам они превосходили Испанию, Германию, Италию и Восточную Европу.

Быстрые темпы развития Голландии, Англии и Франции могут быть объяснимы их методами земледелия и промышленности. Действительно, на протяжении XVI и XVII вв. в Голландии произошли серьезные изменения в практиках ведения фермерских хозяйств, а Англия преуспела во введении новых технологий в тяжелую промышленность. Однако ни одно из этих нововведений не может соревноваться с научными достижениями в областях разведения скота, нефтехимии, изобретения парового двигателя и машинного производства, которые буквально взорвали Европу в конце XVIII в. Базовые технологии в Европе все еще оставались такими же, какими они были в 1500 г. — равно как и в 1300-м. Мануфактура по-прежнему сохраняла свое латинское значение — «сделанный вручную». Экономика полностью держалась на рабочих.

Не так просто суммировать информацию касательно развития в области земледелия. Говоря в целом, европейское производство продуктов стало более капиталистическим между 1559 и 1689 гг. Фермеры выращивали товарные культуры для городских рынков на своих или арендуемых землях. В Западной Европе землевладельцы могли получать деньги несколькими путями. Они нанимали рабочих, или брали внаем крошечные наделы крестьян, или брали половину хозяйских земель в аренду — эта система была названа во Франции испольной арендой. Аналогично дела обстояли в Италии и Испании. В Польше, Богемии, Венгрии и Пруссии землевладельцы не желали иметь дело с выплатой заработной платы или арендой. Они заставляли своих слуг работать на них три дня в неделю без всякой платы. Развивающийся аграрный рынок превратил многих крестьян в Западной Европе в рабочих с твердой зарплатой, некоторых — в фермеров-арендаторов, а других — в свободных фермеров, в то время как в Восточной Европе крестьянство все сильнее закрепощалось. Везде рыночная экономика вытесняла прежние порядки местного самообеспечения.

Многое из средневекового наследия, однако, периодически давало о себе знать. Сельские жители по-прежнему делили свои участки на три огромных поля, которые засаживались различными зерновыми. К примеру, одно засаживалось пшеницей, второе — овсом, третье оставлялось невспаханным. Эта трехпольная система была превалирующей в Англии, Франции и Германии. Технологии высадки и сбора урожая не изменились с XII столетия. Урожаи были все скуднее и скуднее. Традиционные зерновые и бобовые выращивались в большом количестве, чего нельзя было сказать о производстве мяса, молочных продуктов, фруктах или овощах. Важнейшими товарами оставались хлеб и пиво на севере, хлеб и вино на юге. Кукуруза и картофель были уже завезены из Нового Света, однако до сих пор не распространены в Европе. Покупатели хотели специй, сахара, кофе и чая, которые привозились из Азии и Америки.

Интересно сравнить условия в Испании, где сельское хозяйство пошло на спад в XVI и XVII вв., с условиями в Англии, где оно, наоборот, росло. В обеих странах производители шерсти превратили огромные поля в пастбища. В Испании в руках 3 процентов населения находилось около 97 процентов всех земель, так что для местных землевладельцев не составило труда увеличить площадь пастбищ для выпаса овец. Члены Месты, или объединения дворян-овцеводов, в начале XVI в. держали более 3 миллионов овец-мериносов. Чтобы содержать этих животных, использовались огромные площади бесплодной кастильской земли. Испанское правительство дало объединению специальные привилегии. В 1501 г. их стада были перемещены на огромные поля, которые ранее использовались для выращивания зерна. В итоге пригородные территории опустели, фермеры отправились в города, производство зерна прекратилось и Испания столкнулась с голодом. По иронии судьбы в середине XVII в. Места сократилась в размерах.

На протяжении того же периода английские лендлорды отдавали свои поместья с более чем полмиллиона акров земли под огромные пастбища. для овец. Но в Англии это движение стало активным лишь в XVIII–XIX вв. Аристократия и джентри здесь контролировали намного меньшие площади территорий, чем в Испании. К концу XVII в. около половины населения Англии состояло из небольших фермерств, которые или имели свою землю, или брали ее в долгосрочную аренду. Более серьезным различием между Англией и Испанией было то, что английские фермеры, крупные и небольшие, более интенсивно работали на своей земле. Несколько предприимчивых фермеров организовали в XVII в. целую «страну-ферму», осушив болотистую территорию около Кембриджа. Иные вырубали большие площади леса и учились возделывать земли, которые раньше считались бесплодными. Не только рост производства шерсти в Англии XVII в., но и скотоводство и производство зерна поддерживали рост населения. К концу века английские фермеры производили на экспорт приличное количество пшеницы.

Голландия была одной из самых предприимчивых аграрных стран Европы. Собственно, ей приходилось быть таковой, поскольку у нее практически не было земли под фермы. Поля, лежащие в низинах, периодически затапливались водами Северного моря, и земля была слишком болотистой. На протяжении XVI и XVII вв. в Голландии появились обширные участки осушенной земли, называемые польдерами. Голландцы строили дамбы и дренажные каналы для отвода воды, а также водяные мельницы. Они интенсивно использовали земли, выращивая фруктовые сады и возделывая огороды наравне с производством зерна и разведением овец. Выращивание тюльпанов — эти яркие цветы были привезены из Турции в XVI в. — стало особенностью Голландии. Жители страны экспериментировали с клевером и тюльпанами, которые улучшали качество земли и шли на корм скоту. Голландцы без труда производили масло и сыр на продажу, тогда как в Англии фермерам приходилось каждую осень забивать большую часть скота, чтобы кормиться мясом зимой. Испания, с ее сухой и каменистой землей, тоже нуждалась в экспериментах Голландии. Однако все попытки построить систему ирригации на полях в Испании были сведены на нет пассивным отношением как власти, так и самих жителей. В XVII в. священники Испании отвергли проект каналов, который был создан, чтобы улучить транспортное сообщение внутри страны. «Если бы Бог хотел, чтобы Испания была пересечена каналами, Он бы сделал так», — объясняли они свои действия.

Хорошим примером успехов в аграрном деле XVII в. является развитие во Франции нового метода для изготовления игристого легкого вина производителями винограда в провинции Шампань. Французские вина уже были признаны лучшими в Европе, однако Шампань не принадлежала к числу известных винодельческих земель. На этой земле росли низкорослые растения, дающие скудный урожай сладкого зеленого и черного винограда. Северный климат сокращал урожайный сезон и замедлял процесс превращения виноградного сока в алкоголь. Стандартный метод приготовления вина был (и остается) следующим: виноград собирается в сентябре или октябре и прессуется в кашицу, которая начинает бродить. До того как перебродивший сок превратится в уксус, он разливается по большим деревянным бочкам. Затем сок неоднократно переливается из одной бочки в другую, чтобы избавиться от осадка и добиться чистейшего напитка. В XVII в. было принято пить молодое вино, но оно могло храниться долгие годы до тех пор, пока не превращалось в крепкое старое вино. Слепой монах Пьер Периньон (1638–1715), келарь Бенедиктинского аббатства, считается человеком, который изобрел новый способ превращения красного вина из Шампани в игристое белое вино. Вначале Периньон добился идеальной смеси, соединяя виноград с разных лоз (у него было идеальное чувство букета винограда). Затем, перед тем как кашица заканчивала бродить, он переливал жидкость не в бочки, а в бутылки и оставлял их в холодных подвалах Реймса, столицы Шампани. Процесс брожения в бутылках не прекращался, наполняя вино пузырьками. Ему потребовались очень прочные бутылки — на первом этапе экспериментов многие из них взрывались. Ему требовались прочные проволочные держатели для пробок вместо тех промасленных затычек из пеньки, которые использовали для обычного вина. Развитие техники заняло долгие годы. Поскольку вино в бутылках не может фильтроваться, производителям шампанского пришлось искать иной способ очищения вина. Они переворачивали бутылку вверх донышком и легонько трясли ее на протяжении многих месяцев каждый день, до тех пор пока осадок не оставался на пробке. Затем каждую бутылку открывали, счищали осадок, добавляли чуточку сахара и снова закрывали, чтобы не ушли пузырьки. Шампанское XVII в., возможно, и не было столь вкусным, сколь современное, однако это был напиток королей. Его пил Людовик XIV, а Карл II был так приятно удивлен пузырьками в вине, когда посетил Францию еще ребенком, что привез это новшество в Англию.

Переходя от производства пищи и напитков к мануфактуре, мы снова видим региональные различия в капиталистической форме организации производства. В XVII в. промышленность была рассчитана на самые элементарные нужды потребителей. Одежда в XVII в. в Европе была основным продуктом потребления. Как и в Средние века, текстильная мануфактура была огромной промышленностью. Технологии производства не менялись с начала XVI в. Обычная шерстяная ткань, из которой шилась почти вся одежда, производилась во всей Западной Европе. Производители нанимали крестьян на раскройку и сшивание одежды. Многие производители не красили одежду — это требовало умения и затрат. Половину стоимости костюма составляла его покраска. Голландские производители были хранителями секрета окрашивания шерсти, и они ввозили из Англии некрашеную одежду и красили ее. Предприимчивый производитель должен был купить шерсть от нескольких овец и экспериментировать с различными смесями и плотностью, чтобы получить одежду, которая удовлетворяла бы запросам потребителей. Он должен был нанимать сотни мужчин и женщин, чтобы контролировать каждый этап процесса превращения необработанной шерсти в одежду, организация производства напоминала современную фабрику. Но на деле работа велась в примитивных условиях полуобученными рабочими.