Чтение онлайн

— Ну всё… — выдохнул он. — Всё. Конец.

И тут его сердце сжалось. Будто железный кулак схватил его и начал давить. Боль пронзила грудь, отдала в левую руку, в челюсть. Резкая, жгучая.

Патрушев схватился за грудь, согнулся. Воздуха. Не хватает воздуха. Он раскрыл рот, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Панику. Начиналась паника.

«Не сейчас. Только не сейчас. Не инфаркт. Пожалуйста, не инфаркт».

Трясущаяся рука полезла в карман за таблетками. Пальцы не слушались, скользили по ткани. Наконец нащупал пузырёк. Выдернул его, чуть не уронил. Крышка не поддавалась. Он крутил её, ругался сквозь зубы, злился на собственную слабость.

Наконец открыл. Высыпал на ладонь три таблетки. Или четыре? Плевать. Закинул в рот, разжевал — горькие, мерзкие, но работают быстрее. Проглотил без воды, поперхнулся, закашлялся.

Стоял, согнувшись, прижав ладонь к груди, и ждал. Считал секунды. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Боль начала отступать. Медленно, нехотя, но отступала. Сердце всё ещё колотилось бешено, но уже не сжималось так убийственно.

Патрушев выпрямился. Провёл ладонью по лицу. Пальцы влажные от пота и тут, сквозь пелену в глазах, он увидел.

Ещё одна машина.

Она въезжала на территорию корпуса. Огромная. Чёрная. Дорогая — даже отсюда, с третьего этажа, это было видно. Такие не бывают у простых военных. Такие у людей, чьи имена произносят шёпотом.

Патрушев замер. Вцепился в подоконник ещё сильнее. Костяшки побелели.

Что? Кто ещё?

Машина встала между двумя генеральскими авто. Двигатель заглушили.

Тишина.

Патрушев ждал. Смотрел, не моргая. Сердце снова начало ускоряться, но уже по другой причине. Не от боли — от предчувствия. Дурного, тяжёлого предчувствия.

Что же за третья сила? Кто настолько важен, что даже два генерала СКА застыли и смотрят на эту машину с опаской?

Минута прошла. Долгая, мучительная минута.

Вторая.

Третья.

«Кто там? Кто там, чёрт возьми?!» — кричал внутренний голос Патрушева.

И вот дверь открылась.

Медленно. Плавно. Будто специально тянули момент.

Из неё выбрался мужчина.

Высокий. Стройный. Форма не военная — дорогой костюм, тёмный, идеально сидящий. Плащ поверх, длинный, до икр, развевается на ветру. Седые волосы зачёсаны назад. Лицо аристократическое — острые черты, тонкие губы, орлиный нос.

Патрушев прищурился. Всмотрелся и узнал.

— Змеев? — пробормотал он, голос сорвался на шёпот. — Ч-т-о?

Он пошатнулся. Схватился за подоконник обеими руками, чтобы не упасть. Колени подкосились.

— Что он тут делает? — Патрушев качал головой, не веря глазам. — Змеев. Граф Змеев. Один из советников императора. Здесь. В моём корпусе.

Мысли метались, сталкивались, не складывались в связную цепочку.

Почему граф здесь? Почему сейчас? Это не может быть совпадением. Такие люди не появляются просто так. Они не ездят по корпусам без веских причин. У них каждое движение просчитано, каждое действие имеет цель.

И тут в голове Патрушева щёлкнуло.

— Неужели они решили так мне помочь? — выдохнул он, цепляясь за надежду.

Они прислали графа, чтобы уладить ситуацию? Чтобы замять скандал, убрать улики, спасти Патрушева от расследования?

Но почему граф? Это же… это слишком. Слишком высокий уровень. Змеев не занимается такими мелочами. У него есть дела поважнее, чем спасать какого-то главу провинциального корпуса.

Или… или всё гораздо серьёзнее, чем он думал?

Патрушев замер. Мысль, холодная и пугающая, пробралась в сознание, обвилась вокруг горла.

А что если граф приехал не спасать его?

А если приехал… чтобы похоронить его вместе со всем, что он знает. Устранить свидетелей. Стереть следы. И первым в списке на устранение будет он, Патрушев, потому что он знает слишком много. Потому что он слабое звено. Потому что он уже начал паниковать, угрожать.

— Нет, — пробормотал он, отступая от окна. — Нет, нет, нет.

Глаза забегали по кабинету. Искали выход. Любой выход, но выхода не было.

Высокий. Стройный. Спина прямая, как у солдата на параде, но двигается мягко, без армейской угловатости. Седые волосы зачёсаны назад — ни один волосок не выбился. Лицо вытянутое, острые черты, тонкие губы, нос крючком.

Костюм на нём дорогой. Даже я, не разбираясь в тканях, это вижу. Сидит идеально, без единой складки. Тёмный, почти чёрный. Сверху плащ — длинный, до икр. Нелепо для такой погоды, явно для понтов.

Руки сложены перед собой. Не суетится. Смотрит на всех так, будто они — муравьи, а он решает, кого раздавить, а кого нет.

Генералы при нём как-то напряглись. Бойко втянул живот, выпрямился. Гробыч стал ещё жёстче, если это вообще возможно. Даже Чешуя отступил на полшага.

Интересно. Кто же это такой, что даже генералы боятся?

Впрочем, мне плевать.

— Необходимо провести совещание, — пробасил Бойко, обращаясь к Гробычу. — Разобрать ситуацию. Внутри.

— Согласен, — кивнул второй генерал.

Вся делегация двинулась к административному корпусу. Генералы впереди, за ними охрана, следом майор Чемезов и Чешуя, и последней эта «важная птица».

Я уже развернулся, чтобы свалить в казарму. Поспать, поесть, потренироваться. Всё что угодно, кроме этого цирка. Только я сделал шаг, как рука легла на плечо.

— Ты куда собрался? — спросил Матросов.

— В казарму.

— Нет, — Борис покачал головой. — Ты пойдёшь со мной.

— Зачем?

— Ты ключевой свидетель, Володя, — его пальцы сжались на моём плече крепче. — Они захотят тебя услышать. Без вариантов.

Поморщился. Не хотелось идти, но Матросов не отпускал.

Вот и административный корпус. Охрана пропустила нас без вопросов. С такой свитой генералов вопросы излишни.

Зашли в зал. Большой, просторный. Высокие потолки, окна во всю стену с видом на плац. В центре — длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. Вокруг стояли массивные стулья с высокими спинками. Пахло воском и старой пылью — видимо, зал редко используют.

Охрана засуетилась. Принесли воду в графинах, расставили стаканы. Кто-то постелил белую скатерть.

В центре сел этот мужик в плащ, по бокам генералы. Майор Чемезов встал перед столом, Чешуя рядом. Оба застыли, как истуканы. Я встал у стены вместе с Матросовым. Наблюдал за этим цирком и усмехался. Бред и трата времени.