Чтение онлайн

Такого шанса он так и не получил. Замахнувшись, Никодим вогнал острие клинка во внутреннюю часть штормового щита и пронзил космодесантника за ним. Последовал вздох. Легкий. Почти неслышимый. Вытянув меч, Никодим отошел в сторону и позволил щиту и Сыну Гора упасть на пол мостика.

Гасдрубал отвернулся. Как и все на мостике, капитан полагал, что Ультрадесантник собирается швырнуть космодесантника прямо через окно, разбив толстое стекло и впустив вакуум внутрь. Капитан испуганно смотрел на чемпиона Жиллимана. Никодим расхаживал перед ним с перепачканным кровью гладием. Он расстегнул шлем и снял его. Не было больше отточенности движений, от патрицианского спокойствия не осталось и следа. Никодим сплюнул кровь на палубу. В руке Гасдрубала дрожал болт-пистолет. Их окружили Железные Воины, наставив болтеры на предателя.

— Все кончено, — заявил Дантиох, его мрачная настойчивость пробилась через какофонию шума на мостике. Гасдрубал повернулся от разъяренного Ультрадесантника к холодной, зловещей маске Дантиоха. — Ты проиграл, — уведомил Кузнец Войны своего врага.

Болт-пистолет Гасдрубала выпал из его керамитовых пальцев. Когда Толедо и сержант Ингольдт взяли пленника под стражу, Никодим вложил в ножны гладий и захромал по мостику. Лорд-коммандер Габрун все еще выкрикивал свои протесты. Полубог заставил офицера замолчать, медленно приложив палец к его губам.

Никодим присоединился к Дантиоху на палубе, рядом с Почтенным Вастополем. Кузнец Войны приказал Таррашу принять командование на мостике. Ингольдту и Толедо было приказано охранять Гасдрубала и приготовить его к допросу. Капеллан Жнев и брат Баубистра были приставлены к Варсангу Габруну, чтобы убедить оставшихся солдат лорд-коммандера и экипаж «Бентоса» принять быструю и сравнительно бескровную смену власти и новые приказы, которые последуют за ней.

Стоя над двумя выжившими с мира-крепости Голгис, Ультрадесантник спросил:

— Я могу чем-нибудь помочь, Кузнец Войны?

Дантиох не смотрел на тетрарха — глаза Кузнеца Войны были обращены на Вастополя. Древний лежал неподвижно в боевом доспехе на полу, прислоненный к стене. Серую кожу черепа покрывали тонкие пряди седых волос, а лицо отмечали морщины преждевременных веков. Молочно-белые глаза дергались и блуждали между Дантиохом, Никодимом и мостиком.

— Наш благородный брат уходит, — сказал Дантиох. Его слова звучали глухо и отдавали одиночеством и простой печалью утраты. Почтенный Вастополь не только пережил ужасных хрудов на Голгисе. Он сопротивлялся холодному зову смерти и прошел через муки старения, чтобы еще раз послужить своим братьям. Преждевременно вырванный из своего металлического чрева, Вастополь по-прежнему цеплялся за жизнь. До сих пор.

— Он был нашим летописцем, — сказал Дантиох, — и хранил память о наших триумфах. Однажды на Голгисе он сказал мне, что эти истории прошлого готовят нас к трудностям настоящего, как укрепление или цитадель, построенная на фундаменте древней скалы. Я не обладаю его искусством — я создаю в железе и камне то, что он выразил бы в словах. Тем не менее, я живу, чтобы рассказать историю о последней победе Железных Воинов: последнем триумфе IV Легиона на службе Империуму. Он бы хотел, чтобы история продолжалась. Увы, его история, — сказал мрачно Дантиох, — как и история нашего Легиона, подошла к концу.

— Кузнец Войны, — медленно начал Никодим, — в этом нет необходимости. Я однажды заверил тебя, что у лорда Жиллимана есть план. Ты безупречно исполнил свою роль в нем, Железный Воин. Лорду Жиллиману по-прежнему нужна такая находчивость и такое мастерство. Империум слаб, Дантиох. Глаз Железного Воина сможет заметить такую слабость, а верная рука — исправить ее.

— Что еще ты хочешь от меня? — спросил Кузнец Войны.

— Встать плечом к плечу с лордом Жиллиманом и помочь ему укрепить Императорский Дворец.

— Укрепить Дворец… — повторил Дантиох.

— Да, Железный Воин.

— Пертурабо заставит нас заплатить за такие фантазии.

— Возможно, — серьезно сказал Никодим. — Но я считаю, что залог твоей сегодняшней гениальной победы был в признании факта, что Шаденхольд, при всем его неприступном великолепии, падет. Лорд Жиллиман разделяет твой взгляд. От такой вероятности зависит будущее человечества. — Ультрадесантник смолк, давая остальным время осознать это чудовищное предположение.

Дантиох не ответил. Вместо этого он смотрел, как оставшиеся крупицы жизни покидают тело его друга и боевого брата. Покрытые коркой веки Вастополя задрожали, затем глаза закатились и мягко закрылись, и сухой шелест предсмертного вздоха покинул губы воина-поэта.

Последнее, что Почтенный Вастополь услышал, прежде чем затих в вечном сне, это слова Дантиоха, обращенные к Ультрадесантнику:

— Ты говоришь об искусстве разрушения. В этом потомки Пертурабо не знают равных: они неукротимы в битве и несравненны в науке осады. Покажи мне дворец, и я скажу тебе, как Железный Воин сможет захватить его. Затем я покажу, как ты можешь остановить меня. Я не знаю, сколько еще буду служить Империуму, но обещаю тебе вот что: сколько бы железа ни осталось внутри этой старой брони, оно твое…

Железо внутри. Железо снаружи. Железо повсюду. Империи возникают и разрушаются. Я сражался с древними расами галактики, и мои братья Легионес Астартес будут и далее сражаться, встречая новые угрозы и опасности, пока еще не известные. Мы — Империум железа, а железо — вечно. Когда наша плоть давно забудется, став жертвой врага внутри или врага снаружи, железо будет жить дальше. Наши ульи падут, а могучие флоты обветшают. После того как наши отполированные временем кости от легкого ветерка распадутся в прах, наше оружие и доспехи еще многие годы будут целы. Следы воинственной расы: железо лоялистов и предателей. Они расскажут нашу историю — предостерегающую повесть для потомков. Железо не заботит ни вера, ни ересь. Железо вечно.

Наши доспехи, клинки и болтеры потускнеют, покроются коррозией и сгниют в песках какого-нибудь далекого мира. Их тусклый блеск скроется под ржавчиной и исчезнет. Серое станет бурым, а бурое — красным. В забытом ржавеющем осколке нашей павшей империи железо вернется в свое изначальное состояние, возможно, чтобы когда-нибудь снова послужить другой глупой расе. И хотя слабость моей плоти подвела меня, как и слабость плоти моих братьев в конце концов подведет их, наше железо будет жить дальше. Потому что железо — вечно.

Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести рождается железо. Это Нерушимая литания. Да будет так вечно.

1. Schadenhold — от нем. Schaden — вред, ущерб и англ. Hold — крепость

2. Государь Император и железо вечны (лат.)