Чтение онлайн

Завод, пришедший в запустение, заработал в полную мощь. Стране, фактически лишившейся флота, нужно было защищать свои границы, и десятки тысяч людей, вернувшиеся в огромные цеха, принялись за дело. "Юрий Долгорукий", наконец, завершив весь цикл испытания, прибыл в Североморск, подняв военно-морской флаг и заступив на боевую службу. Теперь подошел черед и его собрата.

"Александр Невский" не был, однако, единственной подлодкой, замершей в эту осеннюю ночь у достроечной стенки судостроительного завода в Северодвинске, хотя, без сомнений, приковывал к себе значительную часть внимания случайных зрителей. На фоне семнадцатитысячетонного "Борея" ошвартованный по его левому борту многоцелевой атомоход-охотник "Вепрь", ударная субмарина проекта 971 типа "Барс", вовсе не производил впечатления, представая этаким карликом. Прибывшая на "Севмаш" для прохождения ремонта несколько лет назад, она застряла у причальной стенки в ожидании внезапно прекратившегося финансирования, казалось, разделив судьбу многих других кораблей и подлодок русского флота, так и не возвращавшихся в строй. Но неумеренная жадность безвестного чиновника, слишком глубоко запустившего руки в государственную казну, парадоксальным образом обернулась во благо, позволив атомарине избежать участи своих собратьев, уничтоженных в неравных схватках с предпочитавшим бить в спину и без предупреждения врагом, чтобы теперь вновь вернуться на службу обновленной и еще более опасной для любого противника.

Задержав на подлодке взгляд, Герасимов невольно улыбнулся. Стремительные обводы этого превосходного корабля, обтекаемая рубка-"плавник", скошенный назад по-самолетному киль зачаровывали идеальностью очертаний. Совершенные пропорции, выверенные буквально до миллиметра линии, ничего лишнего, способного нарушить смертоносную гармонию. Ну а тех, на кого "Вепрю" и его "систершипам" предстояло охотиться в глубинах мирового океана, стремительно возникая из бездны и расстреливая в упор залпами тяжелых торпед, их облик приводил в неподдельный ужас, даже сейчас заставляя с почтением относиться к России и ее морякам.

Но и атомный ракетоносец, и призванный в скором времени стать его эскортом в дальних походах "Вепрь" как-то терялись в сравнении с возвышавшимся у самого выхода из бухты, наполовину скрывшись под свинцовой гладью воды, колоссом. Его сдвинутая к корме рубка была похожа на выраставший прямо из ледяных волн многоэтажный дом, а ширины корпуса хватило бы, чтобы провести футбольный матч. Стратегический подводный ракетоносец ТК-20 "Северсталь" проекта 941, способный полным залпом превратить в радиоактивную пустыню целую страну, выглядел именно тем, чем являлся на самом деле - чудовищным орудием разрушения, по иронии судьбы служа долгие годы самым надежным гарантом мира на всей планете. Сорок восемь тысяч тонн смертоносной мощи, ночной кошмар американских адмиралов, "Северсталь" и прочие немногочисленные корабли серии - уж больно дорогим стало их содержание для страны "победившей демократии" - не смогли остановить врага, их грозные ракеты Р-39 так и не покинули шахты. Но теперь грозные "Тайфуны", как окрестили их западные эксперты, возвращались в строй, готовясь исполнить свое предназначение, став надежным щитом России, и "Северстали" предстояло первой выйти в океан, став самым весомым символом возрождавшейся русской морской мощи.

Алексей Герасимов тяжко вздохнул. Лучшие из лучших, самые совершенные в своем классе атомные субмарины, гордость некогда великой страны, надежнейший щит, за которым могли мирно жить миллионы ее граждан - и практические единственные, ныне сохранившиеся в строю. При этой мысли гендиректор ведущего судостроительного предприятия России до боли в ладонях стиснул кулаки. Что ж, он постарается сделать все, чтобы восстановить могущество своей страны, и многое уже сделал, и несколько бессонных месяцев, проведенных прямо в цехах, невеликая цена.

Из-за приоткрытых ворот ближнего эллинга, монументального сооружения, способного укрыть практически любой военный корабль, за исключением, разве что, атомного авианосца, были видны бледно-голубые всполохи электросварки. Сквозь узкую щель меж высоких створок угадывались очертания характерного сплюснутого корпуса, из-за чего подводные ракетные крейсеры проекта 949 типа "Антей" и получили неофициальное прозвище "батоны". Несколько лет назад строительство последнего корабля серии, "Белгорода", было приостановлено - кончились деньги. Но недавняя агрессия подействовала на многих наподобие ледяного душа, а работы возобновились, да с такой интенсивностью, что Герасимов даже не сомневался - грозный "убийца авианосцев" войдет в строй еще до наступления нового года. А это означает, что эскадры врага, вольно бороздящие океаны, уже не смогут так безбоязненно приближаться к русским берегам, опасаясь стать мишенью двух дюжин стремительных "Гранитов", грозящих из-под воды.

Дребезжащий звук мотора, оборвавшийся скрипом тормозов, заставил Герасимова обернуться. Прикрыв ладонью лицо - яркие лучи автомобильных фар били в глаза - он увидел притормозивший в паре десятков метров армейский УАЗ цвета "хаки". Распахнулась задняя дверца, и на бетон спрыгнул невысокий мужчина в черной шинели и фуражке, чуть сдвинутой на затылок. Резким взмахом руки заставив остаться на месте водителя-матроса, моряк двинулся к Герасимову. В свете фар сверкнуло золото погон на его плечах.

Приблизившись к руководителю "Севмаша", контр-адмирал Колгуев, вновь назначенный командующий Северным флотом России, протянул тому широкую ладонь. Молча мужчины обменялись крепким рукопожатием. При этом чуть качнулась золотая звезда на груди адмирала - память о самоубийственной атаке на американский авианосец подводного крейсера "Воронеж", командиром которого был тогда еще капитан первого ранга Юрий Колгуев.

Став рядом с Герасимовым, адмирал окинул взглядом погруженную в полумрак, едва рассеиваемый светом редких прожекторов, гавань, и его губы растянулись в улыбке - здесь денно и нощно ковалось морское могущество возрождавшейся из хаоса страны. И пусть нынешний Северный флот, принявший на себя самый мощный удар врага, представлял собой поистине жалкое зрелище по сравнению с той армадой, какой он являлся лет двадцать назад, когда сам Колгуев только примерил черную форму кадета Нахимовского училища, все должно измениться, и совсем скоро.

Все так же ничего не говоря, Герасимов достал из кармана пачку "Беломора", протянул ее адмиралу. Тот, благодарно кивнув, вытащил сигарету, прикурив от протянутой инженером зажигалки, и с наслаждением затянулся. Алексей Герасимов тоже закурил. Выдохнув струю табачного дыма, он, нарушив, наконец, молчание, спросил, взглянув чуть искоса на адмирала:

– - Еще не пора?

– - Нужно ждать. Они как раз над нами сейчас пролетают. Подождем!

Колгуев, задрав голову, взглянул на небо, затянутое редкими облаками, из-за которых мерцали голубые искорки звезд. Где-то там, на высоте сотен верст от поверхности планеты, мчался в безвоздушном пространстве со скоростью восемь километров в секунду американский спутник оптической разведки "Ки Хоул-11". Противник, вынужденный покинуть Россию, непрерывно напоминал о себе, не позволяя расслабляться и пытаясь держать территорию огромной страны под непрерывным наблюдением. Но все же американцы были не всесильны, и спутников у них оказалось не так много, а график их движения очень быстро вычислили специалисты из Войск космической обороны России. И потому жизнь здесь, на "Севмаше", как во многих других местах на просторах страны, замирала и вновь пробуждалась по нескольку раз на дню, когда на земле точно были уверены, что из поднебесья на них не нацелены чужие объективы. Вот и теперь очередной "сателлит" исчез за горизонтом, и как только Северодвинск, давно уже погрузившийся в сон, исчез из поля зрения его оптоэлектронных камер высокого разрешения, адмирал, взглянув на Герасимова, решительно произнес:

– - Начинаем!
– и, обернувшись к стоявшему позади него служебному УАЗу, громко крикнул: - Сержант, сигнал!

Молодой моряк, вздрогнув от резкого оклика, схватил гарнитуру стоявшей на сидении рядом с ним радиостанции Р-159, произнеся только одно слово, которого ждали сотни людей, не думавших про сон этой ночью. Разом вспыхнули сотни мощных ксеноновых ламп, превращая тьму в ясный день. Взревели двигатели мощных тягачей, с разных сторон выползших на пирс. Качнулись, разворачиваясь, стрелы кранов.

– - У нас будет "окно" не более трех часов до появления следующего спутника, - напомнил генеральному директору, нервно жевавшему погасший окурок, адмирал Колгуев, помнивший "расписание электричек" - график пролета вражеских разведывательных спутников - наизусть, без подсказок.
– За это время предстоит сделать очень многое!

– - Успеем! Все устроим в лучшем виде!

Судя по дерганым движениям рук, Герасимов нервничал, почти не скрывая этого. Но ему, единственному на пирсе, не занятому настоящим делом, это было простительно, в отличие от сотен мужчин в рабочих спецовках и черных морских бушлатах, буквально облепивших корпус "Александра Невского", над которым уже плыли, опускаясь все ниже, стрелы подъемных кранов.

С прицепов выехавших к самой кромке причала тягачей стащили брезентовые полотнища, обнажив плотно уложенные, бок к боку, веретенообразные "туши" торпед. Ажурная стрела подъемного крана, обманчиво хрупкая при взгляде издали, склонилась над кузовом ближайшего "Урала", легко подхватив первую "рыбу", будто та и не весила две с лишним тонны. Колгуев и Герасимов, разом запрокинув головы, проводили взглядами проплывшую над ними торпеду УГСТ, пока та не исчезла в узком проеме распахнутого в носовой части "Александра Невского" люка, первая из двенадцати, входивших в штатный боекомплект "Борея". Работа спорилась, вполголоса матерящиеся мужики в спецовках и касках обмотали тросами следующую торпеду, и стрела крана плавно поднялась вверх, отрывая ее от ложемента.