Чтение онлайн

Он всмотрелся в это устройство и кивнул. Движущиеся ступени явно существуют в помощь лифтам, и если механизмы способны поднимать людей наверх, зачем людям тратить на это свои собственные силы? Эйч Джи снова одобрил увиденное, а потом загрустил из-за того, что не родился в конце двадцатого века с его чудесным винегретом электронного колдовства. Он вспомнил, в каком был восторге, когда электрик, установивший в его лаборатории лампы накаливания, объяснил ему основные вещи: нити, цепи и принципы электричества, хотя он уже успел открыть немалую часть этих теорий самостоятельно, пока изобретал машину времени.

Эйч Джи подошел к началу эскалатора и приостановился. Его пугала возможность попасться в эти движущиеся ступеньки, однако он сумел отбросить свои опасения, сочтя их простой викторианской неуверенностью. Он встал на плашку и улыбнулся. Он может свободно двигаться. Он поднял ногу, сделал один осторожный шаг – и поднялся выше. Еще три быстрых шага – и у него возникло чувство, будто он оставил силу тяжести позади… и тут он оказался на галерее. Вот для чего создано это устройство! Человек может подниматься и спускаться вдвое быстрее обычного.

Он нашел ювелирный магазин, вошел в него и вежливо спросил у продавца, нельзя ли обсудить с владельцем чрезвычайно важный вопрос. Спустя некоторое время седовласый человечек с очень красивыми миниатюрными руками подошел к Уэллсу и назвался Максом Инсом, управляющим. Герберт Уэллс объяснил суть своего дела – и его пригласили за прилавок в дальней части магазина. Инс взял уэллсовское наследие и принялся рассматривать украшения под яркой лампой.

Какое-то время Уэллс наблюдал за Инсом, а потом увидел витрину, на которой были выставлены часы. Бирка на одном из приборчиков гласила: «Цифровые часы». Он начал играть с кнопками – и полностью в это погрузился. Время от времени у него вырывался радостный смешок.

Наконец Инс вздохнул и посмотрел на Уэллса поверх очков.

– Просто роскошные, молодой человек. Я такие камни и оправы видел только до войны.

– До войны? – переспросил потрясенный Уэллс. – Какой войны?

– Ну, как же, – отозвался Инс с напряженной улыбкой. – С той самой войны.

– О!

Уэллс покраснел. Надо надеяться, что со временем ему удастся выбраться в библиотеку.

Инс нахмурился.

– Разрешите спросить, откуда они у вас?

– Мне их подарила мать. Она работает в Ап-парке. Помогала миссис Фезерстонхоу, которая и завещала их ей.

– В Лондоне?

– В Большом Лондоне. – Уэллс хмыкнул, но не презрительно. Просто у него начался насморк. – Сколько они стоят?

– Приблизительно?

Уэллс кивнул.

– Около пятнадцати тысяч долларов. – Тут Инс деликатно указал на пятна грязи на костюме Уэллса. – Но продажа без обеспечения принесет вам гораздо меньше.

– Любая справедливая цена меня устроит, – сказал Уэллс с немалым облегчением. – Прибавьте эти чудесные часы, и я готов заключить сделку.

Инс расплылся в улыбке. Из ящика прилавка он достал договор о купле-продаже и кучу других бланков, положив их перед Уэллсом.

– Будьте любезны их заполнить, сэр. И мне нужны ваш паспорт, виза, водительское удостоверение и кредитная карта. А, да: и еще ваш нынешний адрес и номер телефона. Чек будет оформляться примерно неделю.

– Неделю? А вы не могли бы дать мне что-то вперед?

– При должной идентификации и верификации можно будет что-то сделать.

– То есть как это – верификации? – Он порвал бланки. – Я не в парламент баллотируюсь, я продаю вам кое-какие чертовы драгоценности, мои собственные.

Инс поднял брови:

– А у вас имеется таможенная декларация, сэр?

– Минутку! Вы что, решили, что я их украл? Господи, да я же… я англичанин! – слабо возмутился он.

Инс повернулся спиной к Уэллсу и ушел с украшениями в кабинет. Перегнувшись через прилавок, Уэллс увидел, что этот человечек работает с клавиатурой небольшого электрического устройства, которое удивительно походило на изобретенный им «коллективный разум», грубо набросанный примерно полгода назад. (Его устройство, когда он его создаст, будет хранить мысли великих людей в медных сердечниках, а потом комбинировать эти мысли с помощью электронных импульсов. Идея заключалась в том, что синтезируемая мудрость позволит человечеству прогрессировать с ошеломляющей быстротой.) Он предположил – с неожиданным возмущением, – что устройство, используемое Инсом, служит гораздо более приземленной цели, а именно – проверке истинности его утверждения.

– Послушайте, мистер Инс! – проговорил Уэллс. – Что это вы делаете с моими фамильными драгоценностями?

– Проверяю по компьютеру. – Он вернулся к прилавку, медленно покачивая головой. – И, к сожалению, должен сказать, что не могу найти сведений о них.

Уэллс отчаянно стиснул человечку локоть.

– Сколько вы готовы дать мне за них прямо сейчас? Наличными?

– Две тысячи, – уверенно сказал Инс.

– Договорились.

Инс поспешно прошаркал обратно в кабинет, к сейфу. Уэллс уставился ему в спину гневным взглядом:

– Грабитель чертов!

Уэллс ушел из ювелирного отдела с деньгами и цифровыми часами, которые теперь гордо красовались на его левом запястье. Покидая здание, он нажимал кнопки в разных сочетаниях, выводя на циферблат время, дату, год, атмосферное давление и количество дней, оставшихся до наступления нового года.

Завернув за угол, он почуял еду. Его нос определил направление, откуда шел вкусный запах, – и он ускорил шаги. Уже очень скоро он стоял перед новым рестораном. У него была темно-коричневая крыша, светло-коричневые оштукатуренные стены и большие затемненные витрины по всем сторонам. Здание было окружено площадкой с белыми линиями, разграничивавшими прямоугольники, на которых люди могли оставить свои транспортные средства, пока находились внутри. Герберт Уэллс отреагировал на асфальт настороженно: пересекать его было сложно, так как посетители приезжали и отъезжали почти беспрерывно. Он решил, что обслуживание тут должно быть невероятным. Или же еду, поглощаемую в 1979 году, готовят и потребляют очень быстро. Он посмотрел на вывеску. «МАКДОНАЛДС: ОБСЛУЖИЛИ МНОГИЕ МИЛЛИАРДЫ».

Эйч Джи зашел в зал и с удивлением отметил, что он немного похож на один из лондонских ресторанов 1893 года, только тут все новое и сверкающее. Обоями служили увеличенные старинные фотографии и литографии уличных сценок. Ну конечно! Тема у них одна: Пиратский берег Сан-Франциско девятнадцатого века. Уэллс не мог понять, какова цель этого оформления, ведь никакой атмосферы или настроения оно не создавало. Люди приходили и уходили так быстро, что, по его мнению, даже не смогли бы запомнить, что именно съели.

Он прикоснулся к коричневой столешнице и ярко-оранжевому вращающемуся стулу, дивясь их материалу. Это не было ни деревом, ни металлом и в то же время на вид напоминало оба эти материала. Что же это за любопытное вещество? Он с трудом удержался от желания разобраться с этим, потому что заметил, что люди на него глазеют.

Он пересек зал и встал в очередь: похоже, именно так следовало себя вести, чтобы поесть. Затем он посмотрел на прозрачное меню (странное: подсвеченное с задней стороны – непонятно зачем), потому что все в очереди так делали. Он прочел перечень предлагаемых блюд, но единственными словами, которые были ему понятны, оказались «кофе», «чай» и «молоко». Он понятия не имел, что именно стоит купить, – и потому стал слушать, как именно стоящие перед ним клиенты заказывают себе трапезу. Услышав пять таких диалогов, он медленно кивнул, но при этом нахмурился. Да, говорили определенно по-английски, но идиомы были совершенно загадочные. Что за «двойной безо всего»?