ЖАНРЫ

Эпос трикстеров – 1, или Подлинная история хартлендских богов
Шрифт:

Могучая медвежья лапа резко прервала этот полёт, отвесив щедрую пощёчину по усатой щеке леопарда. Пятнистая туша мешком плюхнулась наземь. Голова безжизненно упала. Изо рта потекла тоненькая струйка крови.

Но в тот же миг пришёл в себя Ваю. Небольшой смерч обрушился на медведя и откинул того в сторону. Волос приземлился на все четыре лапы, но новая воздушная стена отбросила его ещё дальше. Это могло длиться бесконечно. Пора завязывать.

Волос сконцентрировал силу на валяющемся теле леопарда. Туша поднялось в воздух и со всего размаха врезалось в Ваю. Тот свалился от этого удара.

– Вот так! Будете знать, кто такой Волос!

Медведь глянул на безжизненное тело лося.

– Прощай, Мича. Я тебе уже ни чем не смогу помочь.

Фигура медведя начала увеличиваться в размерах и становиться какой-то нереально прозрачной. Затем совсем исчезла. И лишь Ваю, который пытался вылезти из-под тела Индры, специальным заклинанием обостривший своё божественное зрение, мог видеть как гигантская медвежья тень поплыла по воздуху на северо-запад, туда, где Степь граничила с Лесом.

* * *

Злобная безымянная сущность брезгливо отвела своё внимание от побитых богов. Ей было противно. Слабаки! Она же всё для них сделала. Драка должна была стать эпической битвой, о которой потом в веках слагали бы гимны и легенды. А эти безвольные слизняки по разу стукнули друг другу по морде и разбежались. Трусы! Даже подраться толком не сумели. Этот молодой даже фактором неожиданности нормально воспользоваться не смог. А она так рассчитывала кем-нибудь сегодня пообедать… Лучше всего на эту роль подходил Ваю. Хотя Индра тоже был бы хорош… Ну, ладно. Ей не впервой переживать разочарования. А этот молодой ещё ей послужит. Его жажда мести как раз нужна для выполнения нового грандиозного плана!

* * *

Наверное, и пяти минут не прошло с того мгновения, как перед Индрой возник злобный зверь. А последствия были катастрофическими. Кони с колесницей ускакали. Оружия нет. Индра больше похож на труп.

– Хотя нет, кажется, дышит. Дёрнули же его демоны драться в плотном теле. Так и убить могут, – бурчал Ваю, спихивая с себя тушу леопарда.

Наконец ему это удалось. Он с кряхтением встал на четвереньки и нагнулся над Индрой:

– Тоже мне, великий полководец, блистающая Ваджра богов. Сначала бы выяснил с кем дело имеешь, а потом бросался зубами скрежетать. Вот вечно ты так. Сначала делаешь, а потом думать начинаешь. Эк, он тебя приложил. Не иначе как зуб вышиб.

– У-у-уй…– простонал леопард, тяжко поворачивая голову.

– Ну, наконец-то! Значит, точно живой, – констатировал Ваю.

– У-уй-ди, зануда! Я всё слышал, помощничек хренов, – простонал леопард и тут же прижал лапу к щеке. – О-ой!

– Что? Зуб вышиб? – назойливо спросил Ваю. Интонация у него была заботливо-злорадной. Таким же тоном матери спрашивают ребёнка: «Ну, что заболел? А ведь я тебя предупреждала: не ешь мороженое на улице!»

– Нет! – резко приподняв голову, рявкнул леопард. – Он, поганец, мне щёку расцарапал. И внутри я… О-ох! Щека об зубы ободралась.

Леопард поморщился. Точнее это был уже не леопард. Индра постепенно превращался в человека. И гримаса больше напоминала человеческое лицо с кошачьим выражением.

Превращение закончилось.

– О-ох, – вновь протянул Индра. – В башке шумит. Как будто ведро сомы выпил. Сейчас. Посижу. Очухаюсь…

Несколько мгновений молчания. Индра сел в позу лотоса, держась обеими руками за голову, а Ваю внимательно смотрел на него. Во взгляде повелителя ветра читалась забота и жалость к незадачливому богу грома.

– Что это было, ветродуй?

– А я-то откуда знаю? – пожал плечами Ваю.

– Ну, не хрена себе ответ! Это чья земля? Ты у нас локапала или нет? Тебя же защитником северо-запада поставили. Вот и объясняй, чего в твоих землях творится! О-ой! – Индра опять схватился за голову. Крови на нём уже не было. Щека зажила. Но мозги на место ещё не встали.

– Похоже, мы нарвались на какого-то северного демона. Говорил он на языке морт, но нам, богам, к счастью, толмачи без надобности. Демону, кстати, тоже. Он себя назвал. По-нашему это звучит: Вала. Шарабха, похоже, был его. Демон попрощался и улетел в лес.

– Вот как? Мы что же? Будем терпеть выходки северных демонов? Ему это так не пройдёт! Мы ещё с ним потолкуем…– глаза Индры мстительно заблестели.

– Ты хочешь войны с Еном?

– Нет. Северные земли нас не интересуют. Но надо покумекать… Ну, ладно, пошли лошадей ловить…

Индра поднялся, слегка потянулся, расправил плечи и, будто бы невзначай, негромко проговорил:

– Нашим обо всём этом – ни слова.

Ваю посмотрел в глаза приятелю и, молча, понимающе кивнул.

* * *

Рассказчик внимательно посмотрел в окно, потом на гостей.

– Что-то, ребята, смеркаться стало. Не пора ли вам по домам?

Гости зашевелились, скидывая с себя очарование сказочного мира.

– Вот это да… – совершенно не в тему пошептал Иван. – А откуда здесь у нас индийские боги взялись?

– Как откуда? – удивился Николай Денисович. – Они ведь в ту пору ещё не были индийскими. Они жили на Урале. А в Индию многие из них гораздо позже вместе с ариями ушли.

– Дядя Коля, – влез в разговор Гаврилов, – а ведь получается, зря Косолапый думал, что без него всем лучше будет…

– Да, Серёжа. И вы все запомните: никогда не думайте, что мир без вас будет лучше. Мир – слишком тонко переплетённая сущность. Если вы здесь живёте, значит, у Творца в отношении вас есть какой-то план. Значит, что-то вы должны сделать. Нельзя сдаваться, пока игра не закончена.

Глава 4. Шурале, чуд и оборотень

* * *

Двое подростков, не спеша, бредут домой из школы. Какое-то время идут молча, потом один вздыхает и задаёт, мучивший его долгое время, вопрос:

– Серый, я вот всё про сочинение думаю, которое мы сейчас писали…

– А чего про него думать?

– Ну, во всех книгах только по любовь и пишут. Любовь, любовь. А есть она вообще эта любовь? Мне уже 15 лет стукнуло, а я понятия не имею, что это такое?

– Аника, чего это тебя перекосило?

– Да я серьёзно, Серый, может быть, выдумали эту самую любовь? Может быть, и нет её, а это простое самовнушение?

Серёга пожимает плечами.

– Отец мне недавно такую теорию задвинул. Любовь, говорит, это пониженная критичность к объекту влюблённости.

Поделиться с друзьями: