Чтение онлайн

12 марта на рассмотрение парламента был представлен морской бюджет на сумму 17 366 100 ф. ст. В числе прочих кораблей новая программа предусматривала строительство 7 первоклассных эскадренных броненосцев. Это был минимум, которого требовали вожди Адмиралтейства. Кроме указанных броненосцев в программу были включены 6 броненосных крейсеров, 36 миноносцев и 2 шлюпа 13.

В мае 1894 г. стало известно, что Фишер будет представлен к награждению орденом Бани 2-й степени. Несмотря на то, что на должности главного инспектора флота Фишер находился под неослабным контролем сверху и часто был подвергаем критике и жестоким нападкам, он практически не утратил своей популярности среди матросов и офицеров флота, чего нельзя было сказать о его коллегах по Адмиралтейству. Из тех, с кем ему довелось работать в 1894–1897 гг., многие впоследствии жестоко критиковали Фишера и всячески противодействовали его назначению на пост первого морского лорда. В числе его противников оказались адмиралы Киприан Бридж, Льюис Бомон и сам Фредерик Ричардс.

В мае 1896 г. Фишер получил звание вице-адмирала, а 24 августа он поднял свой флаг на «Ринауне» — флагманском корабле Вест-Индской эскадры. За пять лет до этого Фишер настоял на поручении Уильяму Уайту проекта трех эскадренных броненосцев 2-го класса — совершенно новая категория кораблей, о которой Уайт не имел ни малейшего представления. Их назначением должно было стать несение службы на отдаленных морских театрах. Новые броненосцы представляли собой ярчайший пример экономии, которая потом дорого обходится, Согласно идее Фишера, они должны были нести «самую легкую артиллерию главного калибра и самую тяжелую артиллерию вспомогательного калибра».

Таким образом, «Центурион», «Барфлер» и несколько более крупный «Ринаун», будучи результатом неоправданного энтузиазма времен 1892 г., с главной артиллерией, состоявшей из четырех 250 мм пушек, оказались, совершенно несравнимыми, с классическими эскадренными броненосцами, вооруженными 305 мм орудиями 14. По логике вещей создавать заведомо ослабленные линейные корабли было бессмысленно, поскольку первоклассные эскадренные броненосцы, устаревая, так или иначе со временем переходили в разряд кораблей второй категории и могли с таким же успехом нести службу на отдаленных театрах. Однако в 1892 г. Фпшер так настойчиво проводил в жизнь свою идею, что английский флот едва избежал «счастья» быть обремененным 6 такими кораблями вместо 3.

В конце 90-х гг. прошлого столетия международная обстановка оставалась довольно напряженной. Продолжалось жестокое соперничество Англии и Франции по поводу заморских владений. В дни фашодского кризиса казалось, что земли в верховьях Нила стали значить для французов больше, чем Эльзас и Лотарингия. Франция, натолкнувшись на холодную и тяжелую реальность британской морской мощи, вынуждена была отступить. Кайзер Вильгельм, злорадствуя по поводу ее унижения, заметил: «Бедные французы! …они не читали Мэхена!» 15.

Командуя Вест-Индской эскадрой, Фишер разработал весьма оригинальный план действий своего соединения на случай военного столкновения с Францией. Корабли Фишера дислоцировались весьма далеко от тех мест, где развернулись бы решающие операции, тем не менее, план был разработан с учетом всех мелочей. В то время французское общество лихорадил политический кризис, получивший название «дела Дрейфуса». Еще за 4 года до фашодских событий капитан Дрейфус был сослан отбывать заключение на Дьявольский остров, расположенный в 800 милях к югу от Барбадоса. Фишер тут же принимает решение в случае войны направить сильное соединение кораблей из состава своей эскадры к острову с тем, чтобы перерезать французские подводные кабели и заодно захватить Дрейфуса. Впоследствии, но мысли Фишера, Дрейфуса можно было бы тайно высадить где-нибудь на побережье Франции, чтобы добиться там еще большие беспорядков 16. Для выполнения задачи предполагалось отрядить 5 крейсеров и 5 миноносцев.

Реджинальд Бэкон утверждает, что у Фишера имелись и другие планы атаки многочисленных французских владений в водах Вест-Индии 17. Гендерсон и Дьюар это отрицают. План похищения Дрейфуса и некоторые другие оригинальные разработки Фишера получили впоследствии немало эпитетов, начиная от «смелых», «оригинальных» и «неожиданных» и кончая «дикими» и «безумными».

В марте 1899 г. Фишер получил телеграмму от нового морского министра Гошена, в которой говорилось, что он назначен главным военно-морским экспертом английской делегации, отправляющейся на конференцию по разоружению в Гаагу. Далее в телеграмме было сказано, что по окончании конференции Фишер должен будет принять командование Средиземноморским флотом.

Гаагская конференция по разоружению была инициативой России, которая в январе 1898 г. обратилась с предложением к великим державам обсудить проблему возможного сокращения военных флотов и армий. На повестку конференции были вынесены следующие вопросы: 1) сокращение вооружений; 2) права воюющих сторон; 3) арбитраж по решению международных споров.

К моменту созыва Гаагской конференции положение Великобритании, как великой морской державы, на первый взгляд казалось прочным и незыблемым. 26 нюня 1897 г. было устроено грандиозное празднование бриллиантового юбилея царствования королевы Викторин. По этому случаю на рейд Спидхеда прибыли 165 военных кораблей. В их числе были 21 эскадренный броненосец 1-го класса и 25 броненосных крейсеров 18. Эскадры, вытянувшиеся в кильватерные колонны на многие десятки километров, представляли собой внушительное зрелище. «Наш флот, — с гордостью писала «Таймс», — без сомнения представляет собой самую неодолимую силу, какая когда-либо создавалась, и любая комбинация флотов других держав не сможет с ней тягаться. Одновременно он является наиболее мощным и эффективным орудием, какое когда-либо видел мир» 19.

Эта могучая сила, в свою очередь, покоилась на самой разветвленной морской торговле и самой стабильной финансовой системе, поскольку Великобритания продолжала оставаться богатейшей страной в мире. Благодаря своим обширным колониальным владениям, Англия контролировала важнейшие стратегические пункты и имела военно-морские базы по всему свету. «Пять стратегических ключей, на которые запирается земной шар, — чеканил адмирал Фишер, — Дувр, Гибралтар, мыс Доброй Надежды, Александрия и Сингапур — все в английских руках!»20.

И все же о будущем ничего определенного сказать было нельзя. На верфях Японии, Германии и США лихорадочно сооружались могучие эскадры, которые через несколько лет будут брошены на чашу весов мирового равновесия, и никто не мог наверняка утверждать, в чью пользу она склонится. Британское правительство было также чрезвычайно заинтересовано в сохранении «статус-кво» в Европе, и русские предложения в целом соответствовали этому стремлению.

Британскую делегацию, прибывшую в Гаагу 17 мая 1899 г., возглавлял сэр Джулиан Паунсфот, бывший до этого послом в США. Фишер, имевший к тому времени за плечами 45 лет службы на флоте, был самым старшим военным представителем Великобритании на конференции и советником Паунсфота по морским делам. Своим поведением адмирал совершенно очаровал У.Т. Стида, молодого, но уже весьма популярного и талантливого журналиста, аккредитованного на конференцию. Стид охарактеризовал Фишера как «самого сердечного, самого веселого и самого популярного делегата на конференции». На первом званом вечере, дававшемся в резиденции британской делегации, «Фишер, разменявший шестой десяток, перетанцевал всех» 21.

Сам Фишер весьма скептически относился к попыткам договориться о сокращении вооружений и определить права воюющих сторон. Впоследствии в своих мемуарах он напишет: «На первой мирной конференции в Гааге в 1899 г., когда я был британским делегатом, городили ужасную чушь о правилах ведения войны. Война не имеет правил. …Суть войны — насилие. Самоограничение в войне — идиотизм. Бей первым, бей сильно, бей без передышки!» 22. Тем не менее, на официальных заседаниях Фишер вел себя осмотрительно, в отличие, например, от германского военного представителя полковника фон Шварцхоффа, благодаря поведению которого Германию потом заклеймили как поборницу милитаризма и державу, виновную в срыве конференции. Так, Фишер официально голосовал за запрещение химических снарядов. Хотя с самого начала было ясно, что если одна из сторон начнет применение таких снарядов, другая не замедлит сделать то же самое.

Единственным позитивным достижением мирной конференции Паунсфот считал учреждение постоянного международного арбитража в Гааге. Фишер, памятуя о позиции морского министра Гошена по данному вопросу, приложил все усилия, чтобы сорвать принятие этого решения. Здесь он оказался солидарен с главой германской делегации князем Мюнстером. Причины, по которым позиции германских военных и английских моряков совпадали, были примерно одинаковы. Немцы гордились быстротой, с которой могла быть осуществлена мобилизация их сухопутных сил, и считали, что возможные проволочки, связанные с разрешением конфликта арбитражным путем, будут им невыгодны. На конференции Мюнстер оказался в изоляции по этому вопросу, и в Берлине скрепя сердце решили принять предложение на общих основаниях» 23.