Чтение онлайн

– Георгин! Георг! Маме плохо! – закричала она, схватившись за перила и пронзительно всматриваясь в коридор на втором этаже.

Не дождавшись ответа от брата, она подбежала к Родиону.

– Родион, это ты сказал маме, что отец бросил нас?

– Нет! Ты что! – с жаром ответил Родион, и даже привстал с дивана, – Я ей говорю тоже, что и ты! Дядя не мог так поступить!

– Конечно! Мама, ты слышишь его?! – вскричала Алина, видя, что ее мать теряет разум.

Инесса билась на диване как одержимая. Она раздирала на себе платье и вопила. Родион с ужасом наблюдал за ней. Он не знал, что делать. Ему захотелось уйти, чтобы не видеть этого. Сослаться на важные дела и исчезнуть. Усилием воли он подавил это постыдное желание. Он не мог бросить Алину одну. А Инесса продолжала вопить и рвать одежду.

– Мама, успокойся! – Алина постаралась схватить мать за руки, чтобы остановить ее, – прекрати!

Но силы Инессы удесятерились. Совладать с ней не было никакой возможности. Родион подбежал, чтобы помочь сестре. Тогда Инесса закричала:

– Не прикасайтесь ко мне! Нет! – раскинула руки и вся обмякла.

Во всей этой суматохе, никто не заметил, как в гостиной появился Георг. Он мирно стоял у двери. Разразившаяся буря не вызвала даже легкой ряби в тихой заводи его души.

– Здравствуй, брат, – сказал он, когда Родион взглянул на него, и улыбнулся виновато.

Эта улыбка показалась Родиону улыбкой сумасшедшего. Непостижимое поведение Георга, способного улыбаться, глядя на страдания матери, внушало такой же ужас, как помешательство Инессы. Вернее, больший ужас.

– Снова ломаешь комедию? – обратился Георг к Инессе, – и не надоело же.

– Георг, не говори так, – заступилась за мать Алина, – маме в самом деле плохо. Ты только взгляни на нее. Она больна.

Инесса неподвижно лежала в кресле и глядела в потолок. На лице ее проступил пот, глаза неестественно расширились. Каждые две минуты она начинала дрожать всем телом.

– Она сама себя довела до этого. Я уже посылал за врачом.

– Как ты можешь так спокойно говорить об этом? – в глазах Алины заблестели слезы, – Я тебя не понимаю. Иногда ты мне кажешься не человеком вовсе.

– Я вижу это не в первый раз и, конечно, не в последний. Одним словом: я устал. Не удивлюсь, если наш отец в самом деле сбежал с этого дурдома.

– Георг, – Родион в два шага оказался рядом с братом, – следи за выражениями. Я могу ручаться за то, что Лев никогда не сбежит. Может быть что-то произошло. Кто к вам сегодня приходил?

Инесса приподняла голову. На ее бледное изможденное лицо было больно смотреть. Под глазами её образовались синюшные углубления, а сами глаза лихорадочно блестели.

– Мой сынок, – с хрипом вырвались из нее слова, – Ты такой же жестокий, безжалостный негодяй как и твой отец. Но в этом нет твоей вины. Это кровь. Да… Это она.

Инесса поднялась с кресла и подошла к стене. Она оглядела всех невменяемым тревожным взором, утерла слезы и совершенно неожиданно ударилась головой о гладкую поверхность стены. Затем снова… и снова… Алина закричала и подбежала к матери. Крик дочери подзадорил Инессу. Она с такой силой нанесла себе очередной удар, что на стене осталась кровь. Завизжав, она в каком-то безумстве продолжила биться о стену, оставляя кровавые следы. Родион в смятении бросился к Инессе. Он схватил её и кричащую, оттащил к дивану. На губах у нее выступила пена. Лоб был залит кровью. Красная струйка стекала по спинке носа и срывалась вниз, оставляя следы на полу, диване, одежде. Инесса билась в его руках с недюжинной силой, впивалась ногтями и зубами ему в плечи, колотила ногами, пока, наконец, не освободилась. Подлетев к столику, она схватила тяжёлый подсвечник и угрожающе зарычала. Георг, еще бледнее своей матери, стоял как вкопанный, скрестив на груди руки.

– Георг. Георг. – задыхаясь от слез, позвала его Алина.

Он рассеяно посмотрел в заплаканное лицо сестры и повернулся к матери.

– Мама, прости, – проговорил он трепещущим голосом.

И сделал шаг ей навстречу. Инесса замахнулась подсвечником и отступила назад.

– Не подходи – прорычала она, сверкая глазами.

Родион, весь похолодевший и сам почти обезумевший, пытался думать. Что делать? Где врач? Где все? Он даже представить не мог, что с Инессой может произойти нечто подобное и был потрясён до глубины души.

– Ты ведь можешь ей помочь? – обратился он к брату, – Что же ты стоишь?

– Как? – в голосе Георга прозвучало недовольство. – Я не врач.

– Ты ведь изучаешь медицину. Ты должен знать, как.

– Я не знаю, но… я скоро вернусь.

Георг ещё раз заглянул в лицо Алины и вышел.

– Уходите и вы, – прохрипела Инесса, – я не желаю видеть вас здесь. Никого. Никогда. Вон отсюда!

– Идем, – шепнула Алина на ухо Родиону и потянула его за собой.

– Как ее можно оставить в таком состоянии?

– Идем.

Родион оглянулся на гостиную.

– Куда мы идем?

– В библиотеку. Поднимемся по этой лестнице. В библиотеке были какие-то лекарства. Я не знаю, где он их взял, но он поил ими крыс, которых держал специально для этих целей. И крысы часами спали, как убитые. Он говорил, это успокоительные средства. Единственные в своем роде. Ни у одного врача нет таких. На маленьких животных они действуют, как сильное снотворное. Но на человека, как успокоительное. Причем хорошее успокоительное. Он тогда говорил, что даже буйного они могут привести в чувство и не причинят при этом никакого вреда.

– Но почему тогда, он не захотел помочь матери?

– Я не знаю, он очень странный.

– Ты уверена, что их можно использовать? – с сомнением спросил Родион.

– Надо их найти. Когда он вернется, пусть сам их использует. Он знает точные дозировки. Я ничего не знаю.

Алина снова готова была заплакать. Но теперь от обиды, которую испытывала к брату. С трудом она проглотила слезы.

Они подошли к библиотеке. Дверь, не плотно прикрытая, заскрипела и приоткрылась ещё немного. Алина оттолкнула ее и вошла в библиотеку. Родион проследовал за ней. Он впервые за последние несколько лет оказался в этом святилище Георга. В огромном помещении царил полумрак – единственное окно было наглухо занавешено не слишком плотной шторой, пропускающей жалкие крупицы света. Полки с книгами длинными рядами тянулись вдоль стен и вздымались до потолка. В центре залы стоял громоздкий стол с наваленными на него тяжёлыми фолиантами. Один из них был открыт. Родион подошел к столу и пролистал открытую книгу. Страницы пестрели изображениями людей, животных, насекомых. «Трактат по медицине», догадался Родион. Он уже собирался захлопнуть книгу, как вдруг среди страниц мелькнул исписанный клочок бумаги. Верхнюю его часть оторвали и о чем там говорилось – осталось неизвестным, но половина уцелела. Родион начал читать:

«…этого нет и в помине. Но если хочешь знать, то я скажу тебе. Воскресить из мёртвых невозможно. Человек, бывший живым мёртв и ничто не способно вернуть его к жизни. Она могла тебе всего лишь привидеться. Игра больного воображения и ничего больше. Но вот не живую вещь можно сделать живой. Были такие… Не поворачивается язык назвать их мудрецами, нет, но может маги? Да, безумцы. Они вдыхали жизнь в неодушевленные вещи и могли повелевать такими вещами. Сейчас в эти россказни (как их принято называть среди нынешних образованных людей) никто не верит. Но я уверен в обратном, такое практиковалось и не дай боже, практикуется по сей день. В любом случае, браться за такой эксперимент я ни за что не стану. Много чего ещё интересного я могу тебе рассказать и показать. А ты мне. Иногда мне кажется, что ты, в своём юном возрасте знаешь больше меня. Я рад этому. Приходи почаще. Такой человек как ты окажет мне большую услугу, став мне не только другом, но и помощником. Напомню еще раз: никто не должен узнать о наших встречах и переписке. Сжигай письма сразу по прочтении.

– Алина, – Родион повернулся к сестре. Она освобождала полки от книг, – что ты делаешь?

– Где-то здесь, за книгами, он оставил это лекарство.

– Ты не знаешь, кто такой Б? У Георга есть такие знакомые? Это от него.

Алина подошла к столу.

– Покажи.

Родион протянул ей записку.

– Вот. Тут написано о каких-то странных вещах.

– Не знаю, кто это может быть, – сказала Алина, сдвинув брови, – Георг почти не выходит из дома. Я не думала, что у него есть какие-то знакомые. Меня больше волнуют его увлечения. Кроме медицины он занимается другими науками. Неужели в своём безумии он дошёл до воскрешения мёртвых?