Чтение онлайн

Социальная система – это более высокая форма организации живой материи, чем биологическая. И несмотря на то, что в целом законы, которые управляют социальной системой, подобны законам эволюции и развития систем более низкого порядка (биологической, экологической, геологической и иных), качественно иной вид социальной системы приводит и к существенному изменению параметров развития. В частности, темпов.

Если темпы развития человеческого социума не слишком отличались от биологических темпов эволюции в древности, то по мере усложнения и перехода на иные уровни развития: от архаичного к традиционному, от традиционного к индустриальному, а теперь и от индустриального к когнитивному темпы социального эволюционирования стали кардинально расходиться с теми, которые были нормой в прошлом. А потому природный биологический инструментарий, заложенный в человеке, стал буквально тормозом и одним из ключевых противоречий для социального эволюционирования.

Человеческая психика, как инструмент познания, перестала работать так, как это было заложено в нее изначально. С одной стороны, увеличившаяся продолжительность жизни, обширная специализация внутри человеческого социума и огромный объем знаний, необходимый для полноценной взрослой жизни, требуют от психики продлить свой «пластичный период», в течение которого она позволяет проходить обучение и адаптацию, с другой – темпы развития социума уже сравнялись и даже превосходят продолжительность биологической жизни человека. А это означает, что накопленный в начале жизни опыт перестает отвечать изменившимся условиям существования не только к концу жизни, но и уже в самом продуктивном среднем возрасте. «Охранительская» функция психики начинает тормозить развитие, вносить в него свой собственный возмущающий вклад. Из инструмента прогресса и устойчивости она превращается в инструмент регресса и дестабилизации.

Всё это началось не сегодня, однако именно сейчас, в период крайне высоких темпов развития социальных систем, накопленные ранее и возникшие прямо сейчас противоречия ставят перед человечеством вполне очевидный вопрос: либо создавать более консервативную социальную систему, ориентированную на медленный прогресс, либо менять собственную психику, превращаясь в своеобразных люденов Стругацких. И при этом продолжая стремительное запредельное по темпам развитие.

По всей видимости, человечество пойдет по обоим путям сразу. Что, с одной стороны, оправдано, так как создает выбор, а значит, и большую устойчивость человечества, как биологического вида.

Однако тут же возникает и очевидная угроза. Два вида на одной ресурсной площадке обречены на конкуренцию и беспощадную борьбу на уничтожение. «Кроманьонцы vs неандертальцы», но в новом изложении и на другом уровне – когнитивном.

Стругацкие в неявной форме разрешили этот конфликт, выведя новое человечество – люде-нов – за пределы обитаемой зоны, отправив их куда-то далеко, оставив внутри «старого» человечества лишь своих полномочных представителей и механизм отбора, внедренный в «старое» человечество, способный проводить его сепарацию и выделение «новых» людей.

Тонкость в том, что и «старое» человечество в этом случае превращается в «новое» – лишенное возможностей к быстрому развитию, сознательно затормаживающее прогресс и уходящее к архаичным способам развития, но на новых технологических уровнях. Это будет «новое человечество», сознательно ушедшее в консерватизм, признаваемый за высшую ценность.

Иного выхода из возникшего на сегодняшний момент противоречия не существует. Только дивергенция, расщепление человечества по одному, но предельно важному когнитивному признаку – адаптивности психики. В будущем, возможно, возникнут иные противоречия, требующие новых признаков новых дивергенций, но сегодня человечество вплотную подошло к этому выбору.

С фактической точки зрения речь идет о катастрофе. Войдя в нее, человечество не сможет вернуться обратно. Оно, как и в любых катастрофах, будет вынуждено пройти в ней до конца, однако каков именно окажется этот выход, станет известно лишь тогда, когда он состоится.

Парадокс заключается в том, что мы стоим перед двумя расходящимися траекториями развития. Даже переход к консервативной модели – это все равно развитие. Выход на новый более высокий его этап. Уже поэтому говорить о деградации социума не приходится. Он будет совершенно иным, чем сегодня, он будет предельно враждебен сегодняшнему, он будет с нашей нынешней точки зрения бесчеловечным – но это будет всё то же человечество. Просто иное человечество, разрешившее очередное противоречие и вышедшее из него на более высокую ступень развития. Природа (и ее проекция на социальную систему – история) равнодушна к тем, кто остается в прошлом. Она всегда думает о будущем.

Мы, то есть, человечество, уже вплотную подошли к точке выбора. Точке катастрофы (ее называют еще точкой бифуркации). И как раз здесь мы сталкиваемся с особенностью нашей «взрослой» психики – неприятием перемен. Попыткой максимально отдалить любые изменения. Чисто психологически обычный и вполне нормальный человек всегда пытается проецировать свое нежелание изменений на окружающую действительность, отказывается принимать происходящие перемены и понимать их причины. В ход идут всевозможные теории заговоров, причем чем более масштабными являются изменения, тем более изощренными становятся эти теории.

В целом такой подход можно понять (но не принять). Новизна всегда пугает, нужно прикладывать усилия, чтобы в нее встроиться, проще баюкать себя тем, что всё это выдумки или в худшем случае чьи-то происки. Вот сгинут вороги – и всё станет как прежде.

Увы. Не станет. С сугубо бытовой точки зрения в понятие «катастрофа» человек вкладывает значительную эмоциональную составляющую. Своё неприятие её. Однако на самом деле катастрофа – это вполне тривиальное событие перехода системы из одного состояния в другое. И мы в своей жизни проходим через целый ряд катастрофических событий, не всегда даже отдавая себе отчет в том, что это именно они.

Скажем, ребенок еще вчера ходил в детский сад, у него было привычное окружение, его окружали одни и те же дети, воспитатели, нянечки, был знакомый маршрут и он уже привык, что вечером за ним приходят родители. И вдруг с завтрашнего дня он должен начать ходить в школу. Обыденная и абсолютно тривиальная история, но это и есть катастрофа – переход из одного состояния в другое. И ребенок должен заново привыкать к изменившейся вокруг него обстановке, новым знакомым, новому распорядку, где от него теперь начинают требовать что-то дополнительное. Логично, что возникает стресс, который, впрочем, быстро купируется всё ещё гибкой детской психикой, вполне справляющейся с резкими качественными изменениями. Окончание школы – новая катастрофа, более высокого порядка, так как перед выпускником появляется выбор. В зависимости от которого будет складываться его дальнейшая жизнь. Он может пойти учиться дальше, может пойти работать. Возможно, есть и другие варианты. И это – тоже катастрофа, и мы через нее проходим, даже не подозревая о ней.

Всё это к тому, что на самом деле, если подходить к проблеме достаточно строго, можно сказать, что катастрофические события – это ни хорошо, ни плохо. Это часть окружающей нас жизни. Применительно к социуму – часть истории.

Любое развитие всегда идет через кризис, и некоторые кризисы заканчиваются именно катастрофой. То есть – переходом в иное стационарное состояние. Жизнь (если мы говорим о конкретном человеке) или история (если речь идет о социальной системе) развивается именно так и не иначе.

Поэтому то, что сегодняшние мы входим в катастрофический сюжет – это точно так же не стоит воспринимать эмоционально. Рациональный, холодный и безэмоциональный подход дается не каждому, но рассудочное понимание происходящего никогда не помешает.

Я это пишу и говорю не для того, чтобы поделиться сакральным знанием или своей «мудростью». Занимаясь уже более полутора десятков лет вопросами именно социальных катастроф, проблемами социальной термодинамики, я, безусловно, обладаю определенным набором информации, опыта и понимания происходящих процессов. И отдаю себе отчет в том, что далеко не все обладают (и могут обладать) моими знаниями. Собственно, для этого и написаны те тексты, которые вошли в книгу, которую вы сейчас держите в руках.