Чтение онлайн

Прежде чем понять закономерности и процессы, происходящие в том или ином объекте, присущие тому или иному процессу или явлению, их необходимо изучить. А для изучения – описать. Любой эксперимент всегда описателен – исследователь набирает базу фактов, которые затем и нужно будет интерпретировать и искать в них закономерности. И, естественно, любое описание, как и любой набор данных эксперимента, может содержать некоторое количество ошибок. Которые рано или поздно, но будут выявлены.

Книга, которую вы будете сейчас читать – это именно описание процессов, происходящих как в нашей стране, так и в мире. Предкатастрофических процессов, потому что социальная система – как глобальная, так и наша, российская – накопили колоссальное количество противоречий, загнавших систему вначале в структурный, затем в системный кризис и теперь, исчерпав буквально весь ресурс на удержание стабильности, вплотную вышли к процессу перехода, сдвига.

В будущем (недалёком, надеюсь) на основе этого описания я постараюсь выделить закономерности, присущие социальной катастрофе, в которую мы вступаем. Человечество уже проходило через столь масштабные катастрофы – минимум трижды. Архаика сменилась традиционным укладом, затем традиционный – индустриальным. Индустриальный этап развития перешел в постиндустриальный (в котором мы, в общем-то, сейчас и живем). И вот теперь нам предстоит перейти на принципиально новый когнитивный этап развития.

Особенность нынешнего перехода (или нынешней катастрофы) и отличие от предыдущих заключается в невиданных ранее темпах. Первые переходы занимали не просто годы или поколения – столетия. Обычный человек в силу того, что его продолжительность жизни была существенно короче периода катастрофы, попросту не замечал ее, воспринимая катастрофу как норму. Однако последние переходы были гораздо более стремительными, а промежуток между ними резко сократился. Фактически постиндустриальный этап прошел в течение жизни всего лишь одного поколения, которое на излете биологического существования входит во второй катастрофический цикл.

Уже поэтому переход к когнитивному этапу развития в силу стремительности происходящих процессов будет отличаться – и по всей видимости, качественно отличаться – от всех предыдущих сдвигов. Однако для того, чтобы перейти непосредственно к попытке систематизации и моделирования, нам вначале требуется описание происходящего.

Оно у вас в руках.

Существует такое устоявшееся выражение «Чтобы ты жил в эпоху перемен», выдаваемое за некое китайское проклятие. Именно проклятие, а не какую-нибудь поговорку, то есть, высказываться это пожелание должно на высокой эмоциональной ноте, буквально в ярости.

Правда, есть и сомнения в китайском происхождении этой фразы, так как въедливые китаеведы ничего похожего у китайцев так и не высмотрели. Из наиболее близкого по смыслу они нашли лишь фразу – «лучше быть собакой в спокойное время, чем человеком во время хаоса». Но как-то далековато это от конечного перевода.

Тем не менее, даже неважно, кто автор исходной фразы. Важно то, что она отражает неприятие перемен, отрицательное к ним отношение или, по крайней мере, не восторженное уж точно.

Интуитивно, наверное, многие с этим согласятся. И даже очень многие, если не большинство. Всё дело в нашей психике.

Природа – дама очень экономная. Она старается не плодить избыточный функционал, предпочитая минимизировать (сейчас есть такое модное слово – «оптимизировать») весь имеющийся набор инструментов. Человеческая психика – прекрасный пример такой «оптимизации».

Жизнь – это баланс. Всегда. Поэтому, с одной стороны, только что родившийся ребенок для того, чтобы выжить в этом крайне недружелюбном мире, должен пройти ускоренный курс «молодого бойца» и получить максимум знаний и умений выживать и противостоять невзгодам, опасностям и рискам. Хотя бы до той поры, пока он сможет вырасти и дать потомство. По возможности вырастив его до того состояния и возраста, когда оно само может дать уже своё потомство. Здесь ничего личного – природа выполняет программу выживания вида. И на каком-то этапе эта программа вполне совпадает с программой личного выживания конкретной особи.

Инструментом обучения и приспособления ребенка становится его психика. В детстве она невероятно пластична и принимает любые знания буквально на веру, не вдаваясь в подробности и не пытаясь их обосновать или тем паче оспорить. Если чукча попадет в руки туземцев племени Амазонки, все знания предков о жизни в тундре окажутся для него бесполезными и даже вредными. Поэтому ребенок-чукча, воспитанный и выращенный индейцами сельвы, будет прекрасным охотником на ягуаров, но совершенно никаким – на китов. Он, в общем-то, и знать про китов-то не будет.

Однако как только первичная информация об окружающем пространстве будет получена и зафиксирована, необходимость в таком мощном инструмента познания если не пропадает, то становится избыточной. Человек уже приспособлен к жизни, учиться ему больше некогда, пришло время выполнить основной долг любого живого существа – дать потомство. Наоборот – теперь он должен сохранить зафиксированную информацию, чтобы передать ее следующему поколению. И экономная мать-природа не выдумывает новый инструмент, а приспосабливает уже имеющийся – психику. С возрастом она буквально «костенеет», превращаясь в свою противоположность. Теперь она отвечает не за познание (или развитие), а за фиксацию усвоенного (то есть, за устойчивость)

Жизнь – это баланс. Всегда. И баланс между устойчивостью и развитием познания окружающего мира решен природой именно в рамках механизма трансформации человеческой психики. Экономно и достаточно аккуратно. Ничего лишнего, всё при нас.

И всё бы ничего, живи мы в благословенном первобытном мире. Жизнь интересная, яркая, насыщенная – но очень уж короткая. И, кстати говоря, человечество большую часть своей истории так, в общем-то, и жило. Ярко и коротко. Как набережночелнинский бандит из группировки «29 комплекс». И отработанный даже не тысячелетиями, а десятками тысяч лет и бессчетными поколениями механизм, позволяющий выживать в крайне негостеприимном окружающем пространстве, работал если не идеально, то без сбоев. По сути, человек еще не был человеком в полном понимании этого слова, он был высокоразвитым специализированным и социализированным абсолютным хищником – венцом творения именно животного мира.

Но случилось то, что мы с полным правом можем назвать катастрофой. Первой полномасштабной и полноценной катастрофой, которая поставила человека уже как вид перед выбором – жить или не жить ему как виду.

Человек за бессчетные поколения своего существования, просто проел (в буквальном смысле этого слова) окружающую его пищевую инфраструктуру. Плюс, по всей видимости, в силу природных процессов пищевая инфраструктура претерпела значительные изменения, которые и поставили человечество на грань голодной смерти и вымирания. Понятно, что речь в данном случае идет не обо всем человечестве, а об отдельных его группах. В благоприятных природных условиях восстановление пищевой инфраструктуры происходило быстрее, чем человек успевал ее проедать, а потому никакой катастрофы не возникало, а раз так, то и никакого выбора тоже. В совсем неблагоприятных условиях, кстати (в арктических или наоборот, жарких континентальных пустынях), катастрофа не наступала тоже по понятной причине – человеческие группы были настолько малочисленны, что пищевая инфраструктура просто не успевала «быть проеденной». А потому на Крайнем Севере или в номадных пустынях причин для постановки вопроса – «выжить или умереть» тоже не возникало. А вот в условиях среднего по суровости климата человек рано или поздно, но попадал в ситуацию, когда его численность становилась угрозой для существования пищевого ресурса, и перед ним возникал выбор – умереть либо найти решение.

Решения, на самом деле, два. Есть такое умное слово – «бифуркация», то есть, раздвоение выбора. Обычно критический выбор всегда двояк: либо так, либо эдак. Без оттенков. В случае инфраструктурной катастрофы выбор оказывался всегда одним и тем же – откочевать на новые охотничьи угодья или изменить образ жизни, под чем понимается переход к новому (принципиально новому) экономическому и хозяйственному укладу. Точнее, вначале хозяйственному, а затем уже и к экономическому – то есть, меновой торговле с другими такими же перешедшими на следующий уровень развития группами людей.

По понятным причинам «откочевать» было всегда самым напрашивающимся решением. И в первую очередь по причинам психического свойства. Выше мы уже говорили о психике как инструменте когнитивной устойчивости. Сам факт того, что нужно менять веками и поколениями устоявшиеся привычные методы хозяйствования, требовал как минимум осмысления и формулирования абсолютно непривычной смысловой конструкции. Представим себе на минутку собрание племени, где молодой охотник говорит – народ, а давайте не бить мамонтов или медведей, а разводить курочек и козочек. По сути – то же самое мясо. Зато не из магазина, а свое, без консервантов и добавок!