Чтение онлайн

Эрагон уставился на скрюченный гранитный корень рядом с его ногой, чтобы избежать взгляда Орика:

– Ты заботишься о благе своего народа, и это правильно. Но у меня куда более большие проблемы. Они заключают в себе благо варденов, эльфов и всех остальных, кто противостоит Гальбаториксу. Если... Если, к сожалению, ты не сможешь завоевать корону, то должен быть тот, кто сможет, и он поддерживал бы варденов.

– Из всех гримстборитх я оказываю наибольшую поддержку варденам.

– Я не сомневаюсь в твоей дружбе, – запротестовал Эрагон. – Но если то, что я сказал, окажется правдой, и моя поддержка поможет этому руководителю клана выиграть трон, для пользы ваших людей и для пользы остальной части Алагейзии, я не должен поддержать гнома, у которого больше шансов преуспеть?

Смертельно тихим голосом Орик сказал:

– Ты поклялся кровью на Кнурлниен, Эрагон. По закону нашего царства ты – член Дургримст Ингеитум, и не важно, что другие это не одобряют. То, что сделал Хротгар, приняв тебя, не имеет прецедентов в нашей истории, и не может быть отменено, если только я, как гримстборитх, не вышлю тебя из клана. Если ты повернешься против меня, Эрагон, то ты опозоришь меня перед всей нашей расой, и никто больше не будет доверять мне, как вождю. Более того, ты докажешь своим противникам, что мы не можем доверять Всаднику. Члены клана не предают друг друга другим кланам, Эрагон. Не делай этого, если не хочешь проснуться однажды утром с кинжалом в сердце.

– Ты угрожаешь мне? – так же спокойно спросил Эрагон

Орик выругался и снова ударил топором по граниту.

– Нет! Я никогда бы не поднял на тебя руку, Эрагон! Ты мой названный брат, ты единственный всадник, свободный от влияния Гальбаторикса, и пропади все пропадом, если я не успел привязаться к тебе, пока мы путешествовали вместе. Однако то, что я не причиню тебе вреда, еще не значит, что остальная часть Ингеитум будет терпеть. Я говорю это не как угрозу, а как факт. Ты должен понять все это, Эрагон. Если клан узнает, что ты оказал поддержку другому, то я не смогу удержать их. Хотя ты наш гость и правила гостеприимства защищают тебя, но если ты выступишь против Ингеитум, клан будет смотреть на тебя, как на предателя, и не в наших правилах позволять изменникам находиться среди нас. Ты понял меня, Эрагон?

– Чего ты хочешь от меня? – закричал Эрагон. Он вскинул руки и отшагнул, дальше перед Ориком. – Я также принес присягу Насуаде и должен выполнять приказы, которые она мне дала.

– Но так же ты член Дургримст Ингеитум! – прорычал Орик

Эрагон остановился и уставился на гнома:

– Ты хочешь обречь на гибель всю Алагейзию, только для того, чтобы удержать свое место между кланами?

– Не оскорбляй меня.

– Тогда не требуй от меня невозможного! Я поддержу тебя, если окажется, что ты можешь подняться к трону, а если нет, тогда не буду. Ты волнуешься о Дургримст Ингеитум и своей расе в целом, в то время как я должен беспокоиться обо всей Алагейзии. – Эрагон упал на холодный ствол дерева. – И я не могу оскорбить тебя или твой, я имею в виду наш, клан, а также остальных гномов.

Более мягким тоном Орик сказал:

– Есть другой путь, Эрагон. Хотя он был бы для тебя более сложным, но он мог бы разрешить твое сложное положение.

– И что же это за удивительное решение?

Убрав свой топор обратно за пояс, Орик подошел к Эрагону, схватил его за предплечье и пристально посмотрел на него из-под густых бровей:

– Доверься мне, чтобы сделать все правильно, Эрагон, Губитель шейдов. Относись ко мне с такой преданностью, как будто ты действительно родился в Дургримст Ингеитум. Мои подчиненные никогда бы не осмелились высказаться против их собственного гримстборитх в пользу другого клана. Если гримстборитх неправильно ударит по камню – это будет только его ответственность, но это не значит, что я забыл про твои обещания. – На мгновение он посмотрел вниз и сказал:

– Если я не смогу стать королем, полагаю я не буду настолько слепым в перспективах власти, чтобы не понять когда моя попытка провалится. Если это случится, хотя я так не думаю, тогда я по собственной воле отдам свой голос другому кандидату. У меня не больше желания, чем у тебя, видеть во главе гримстборитх, который враждебно относится к варденам. И если я помогу другому подняться к трону, статусу и престижу, я поставлю на службу того главу клана, чье мнение совпадает с твоим собственным, так как ты в Ингеитум. Ты будешь доверять мне, Эрагон? Ты признаешь меня, как твоего гримстборитх, как делают все остальные мои подчиненные.

Эрагон издал стон и, наклонив голову к стволу дерева, всматривался в изогнутые, белые, как кости ветки, окруженные туманом. Вера. Из всех вещей, о которых Орик мог попросить его, эту было сложнее всего исполнить. Эрагон любил Орика, но подчинить себя власти гнома, когда столь многое было поставлено на карту и требовало отказаться даже от большего, чем от его свободы, перспектива, которая была ему отвратительна. И наряду с его свободой, он также отказался бы от части ответственности за судьбу Алагейзии. Эрагон чувствовал, будто он завис у края пропасти, и Орик пытался убедить его, будто есть уступ всего лишь в нескольких футах ниже него, но Эрагон не мог заставить себя ослабить хватку, боясь, что он может упасть навстречу его гибели.

Он сказал:

– Я не бездумный слуга, чтобы ты мог мной командовать. Я подчинюсь тебе, когда это будет нужно для дел Дургримст Ингеитум, но во всем остальном ты не сможешь меня удерживать.

Орик кивнул с серьезным видом:

– Меня не волнует, с какой миссией тебя послала Насуада, ни то, кого ты можешь убить во время борьбы с Империей. Нет, что беспокоит меня ночами, когда я должен спать, так это то, что Аргхен в своей пещере представляет, как ты пытаешься повлиять на собрание кланов. У тебя благородные намеренья, я знаю. Но какими бы они не были, ты не знаком с нашей политикой, вне зависимости от того, чему Насуада могла тебя научить. Это сфера моего влияния, Эрагон. Это – то, к чему Хротгар готовил меня всю мою жизнь.

Эрагон вздохнул, и с чувством понижения сказал:

– Хорошо. Я сделаю это, если ты думаешь, что так будет лучше для престолонаследия, гримстборитх Орик.

Широкая улыбка расцвела на лице Орика. Он сжал руку на предплечье Эрагона, потом отпустил его, сказав:

– Ах. Спасибо тебе Эрагон. Ты не знаешь, что это значит для меня. Это хорошо с твоей стороны, очень хорошо, и я не забуду этого, даже если доживу до двух сотен лет, и моя борода будет такой длинной, что будет волочиться по грязи.

Несмотря на все Эрагон захихикал:

– Хорошо. Но я надеюсь, что она не будет настолько длинной. Ты будешь постоянно спотыкаться.

– Возможно, так и будет, – сказал Орик. – Однако я думаю, что Хведра обрезала бы ее, едва она достигла моих коленей. У нее очень определенное мнение о надлежащей длине бороды.

Орик показывал дорогу, пока они уходили из леса каменных деревьев, шагая через бесцветный туман, струившийся между окаменевших стволов. Они вновь присоединились к двенадцати воинам Орика, затем начали спускаться по стороне горы Тхардур. На дне долины они пошли прямо к противоположной стороне. Гномы привели Эрагона к туннелю, настоль хитроумно спрятанному в скале, что он никогда не смог бы отыскать вход самостоятельно.

Эрагон с трудом оставил позади бледное сияние солнца и горный свежий воздух, меняя его на темноту туннеля. Проход был восемь футов в ширину и шесть в высоту, то есть довольно низким для Эрагона; как и все туннели гномов, в которых он бывал, этот был прямым, как стрела, на всем протяжении, которое он мог видеть. Он обернулся через плечо, как раз вовремя, чтобы увидеть, как гном Фарр легко задвинул поворотную гранитную плиту, которая служила дверью в туннель, их сторона сразу погрузилась в темноту. Мгновение спустя появилось четырнадцать пылающих разноцветных шаров, гномы вынули их из своих седельных сумок. Один из них Орик передал Эрагону.