Чтение онлайн

– Джалад!
– Бесполезно — все случилось слишком неожиданно.

Мягкое чавканье, словно кто-то наступил ногою в жидкую грязь, и на лицо гному упали капли раскаленного металла. Он дернулся, но не от боли — она пришла позднее. Скорее от неожиданности, словно ему плеснули в лицо водой. Обжигающе-холодной, колодезной.

Потом пришла боль, рванула когтями лицо, выбила слезы из глаз, и Шмиттельварденгроу отшвырнул бесполезное оружие: от лезвия почти ничего не осталось, одни бесформенные потеки раскаленного металла. Оглянулся и увидел Джалада.

Он все еще стоял, но что не давало ему упасть — оставалось загадкой. С такими-то ранами уже не живут — это цверг мог сказать с точностью. Заклинание целилось не в него, а в мага. Доннермагнустру разгадал их тактику и, пока джаффец жег, подготовил ответный удар.

Шмиттельварденгроу видел разбухшее обгоревшее мясо, торчащие белые обломки ребер, даже трепещущее сердце.

– Смерть!
– прохрипел за спиной голем.
– Я есть смерть! Я есть отомщение! Я есть кара!

Дальше случилось нечто совсем непонятное.

Доннермагнустру с трудом выпрямился, по дымящимся доспехам струилась кровь пополам с машинным маслом. Его клонило набок, но он вновь поднимал Головоруб — песня проклятого оружия звучала чисто и ясно в предвкушении вражеской крови.

А потом все вокруг стало огнем. Ослепительное сияние скрыло Источник, пещеру, голема. Вокруг ничего не осталось, кроме чистого, алого, словно свежая кровь пламени. От жара, казалось, кожа сама собой, сходит с лица.

Сияние сжалось до узкого луча, соединившего рану в груди Джалада и Доннермагнустру. Все длилось не дольше пары ударов сердца, вдруг растянувшихся, словно тетива на луке.

Раз, два — луч исчез, и время вновь потекло, как обычно. Сначала стало совсем темно, но после свет Источника вновь набрал силы. Шмиттельварденгроу попытался подняться. Получилось не сразу, ноги подкашивались. Он коснулся по привычке бороды, и почувствовал пустоту, рука в панике поднялась выше. Волосы, жесткие, курчавые, остались лишь на подбородке, едва длиннее пальца.

– Все демоны Бездны!
– выдохнул он и осмотрелся.

От столов остались одни головешки, но фигура Доннермагнустру никуда не делась. Она лишь опустилась на одно колено, словно голем признавал покорившую его силу. Но чего-то в нем не хватало. Гном присмотрелся, проморгав скопившиеся слезы, утерся и присвистнул: у железного болвана не хватало плеча, руки и части груди: из чудовищной раны торчали части механизма, искореженные шестерни, распорки, обгорелая плоть.

Головоруб валялся на полу, среди головешек. Осторожно, словно боясь спугнуть видение, Шмиттельварденгроу наклонился и поднял его. Знакомое чувство силы наполнило цверга, напитало здоровой злостью и жаждой схватки. Торжествующая улыбка коснулась его губ, но тут же погасла, секира опустилась вниз. Рядом с лезвием валялся хрустальный шарик портального камня. По наитию цверг наклонился и поднял его.

Вот оно. Проклятая секира у него в руках, как и средство спасения: Шмиттельварденгроу был уверен, что с Головорубом в руках ему не страшны никакие враги, куда бы его не выбросило, хоть в центральный штаб Ордена. Похер, во имя Бездны, он победил. Но что-то мешало ему, словно заноза, острый шип, застрявший в его совести, которая, как ему казалось, уже давно атрофировалась за ненадобностью.

Джалад.

Маг упал навзничь, раскинув руки. Его тело... Что-то странное творилось с ним. Кожа, куски плоти вспыхивали, превращались в пепел, под которым проглядывали раскаленные угольки.

Предательские слезы. Рука гнома почему-то дрожала, когда он смахивал их. Острая боль рвала сердце — это было ощущение незнакомое, странное, но было в нем нечто очищающее, словно кто-то жесткой щеткой счищал с него накипь многолетней злобы.

– Джалад?
– Шмиттельварденгроу коснулся его рукой, неуверенно, кончиками пальцев...

И, несмотря на чудовищные раны, джаффец шевельнулся. Его рука крепко сжала пальцы гнома.

– Это был... поучительный урок!
– прохрипел он. Его глаза сфокусировались на цверге, в их глубине горел настоящий огонь.
– Как жаль, что на этом все!

– Я... я не позволю, - слова душили.
– Нечего умирать ради меня. Пожалуйста...

Последнее слово он произнес очень тихо, почти неслышно, но Джалад, если не услышал, то почувствовал.

– Фозз, теперь — я. Ты бросишь меня, как огра?

– Дхар!
– выдохнул Шмиттельварденгроу.
– Мне не нужна твоя смерть. Ты и не представляешь, сколько призраков я оставил за спиной!

– Одним больше... Ты бросишь меня?
– повторил пиромант.

Заскрежетал металл, тяжелое дыхание смешалось с воплем разодранной стали.

– Смерть не берет меня!
– Доннермагнустру медленно, но вновь поднимался.
– Я победил ее! Навеки! Я взял ее регалии...

Магия клубилась вокруг него. Мерно крутился, заряжая его, Источник.

– Вот же неугомонный дхар!
– пробормотал Шмиттельварденгроу.

Времени для раздумий не было. Как и вариантов действия. Он сжал руки на рукояти Головоруба. Вокруг секиры заклубилась дымом Тьма, а изуродованные морды, отлитые в металле, ожили, раскрыв пасти в немом крике. Что-то непонятное почувствовал, наверняка, и Головоруб: тональность его песни изменилась, стала тревожнее и яростнее. Он не понимал смысл действий своего хозяина, как и не понимал своего прежнего предательства. Такие глубины моральной оценки ему были недоступны.

Для того, чтобы швырнуть Головоруб в Источник потребовались остатки всей магической силы. Секира, провернувшись несколько раз в воздухе и оставив за собой быстро гаснущий след из черной взвеси, врезалась в сферу, смяла ее верхние слои.

Наверное, Источник мог испытывать боль, как живое существо. Он содрогнулся, по поверхности из клинков и острий прокатилась волна и биение силы сменилось настоящей какофонией без ритма и смысла. Действовал Шмиттельварденгроу чисто по наитию и даже сам удивился последствиям своего поступка. Разрушение Источника было истинным кощунством, но на другой стороне весов было выживание. Его и Джалада.

Он поспешил. Раздавить в руке портальный камень, швырнуть в воздух облако хрустальной пыли, подхватить мага на руке...

И шаг на ту сторону нематериального зеркала.

12.

Земля заходила ходуном. Героним повалился на колени, и палец самопроизвольно нажал на спусковую скобу арбалета. Взвизгнув, болт ушел в потолок. Посыпалась пыль: на голову, плечи, лицо.

Полуэльф закашлялся. Снова выпрямился, выглянул из-за укрытия. Фанатики в один миг потеряли энтузиазм: замедлились, остановились. Принялись бестолково крутить головами во все стороны.