Чтение онлайн

– Гном, мы причаливаем!
– прохрипел он, словно у него было сдавлено горло.
– Давай без глупостей. А то, клянусь Прохфесором, я насажу твою задницу на свое копье!

– Очень страшно, - угрюмо пробормотал Рогнак, поднимаясь на ноги.

Утлый плотик под ним заходил ходуном. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за шест.

Сидящий орк, подрабатывая веслом, причалил к плоту боком, вцепился когтистой лапой в доски. Первый опустил копье и ткнул ему в сторону Железнолобого. Неуклюже так, подставляясь. Дварф легко бы схватил его немного выше наконечника, дернул на себя... и полетел бы вместе с уродом в воду.

– Ты, это, давай в лодку!
– буркнул копьеносец и немного отвел оружие.

– С чего это?
– насупился Рогнак.
– Чего вы там себе удумали?

– Хе-хе.
– Смех орка напоминал визг напильника по металлу.
– Язык хочет тебя к себе!

– Правда?
– с ухмылкой поинтересовался Железнолобый.
– А вот у меня чегой-то настроения нет...

– Язык говорил, - проскрежетал орк, - что если ты, коротыш, будешь буянить, то следует утопить тебя в озере. Но, клянусь Прохфесором, он не будет против, ежели я насажу тебя, как на вертел!

Острие его копья ткнулось гному в живот. Несильно, но кожаная куртка прогнулась внутрь. Рогнак почувствовал металл у себя на коже, выдохнул и зажмурил глаза. Все-таки, без проблем не обойтись.

Он ударил ладонью по копью, там, где наконечник крепился к древку, и одновременно отшагнул в сторону. Вторая рука, сжатая в кулак, приласкала зеленокожего по его отвратной роже. Оставалось надеяться, что столь радикальное вмешательство хоть немного подправит его черты.

По сути, орк сам упал Рогнаку на кулак, хрюкнул, голова его дернулась назад и он кулем с песком повалился сначала на край плота, а затем и в воду. Копье осталось в руках гнома.

Второй орк дернулся, зарычал, метнулся к ножу на поясе, но в следующий момент дварф перепрыгнул в лодку и с размаху засадил тупой конец копья дикарю в зубы. Тот откинулся назад, лодка запрыгала под ним, закачалась — Рогнак резко присел, сохраняя равновесие. Перебросил копье из руки в руки, развернул наконечником вперед. Острие застыло в волоске от прыгающего кадыка, похожего на острый камешек, застрявший в горле. Орк шумно вздохнул и захныкал.

Обеими руками он держался за лицо, между пальцем сочилась черная кровь. Зеленокожий глухо простонал, что-то почти членораздельное, если бы не кровь и осколки зубов, забившие ему рот.

– Кончай притворяться!
– буркнул Рогнак и уселся на узкую перекладину, видимо, служившей сидением.
– Весло в зубы и греби, а то, клянусь бородой предка, сломанная челюсть будет казаться дружеской оплеухой. Живо, отродье грязи!

Орк перегнулся через борт. Шумно опорожнил рот. Выпрямился — на подбородке повисли нити слюны пополам с кровью. Кривя разбитые губы, зеленокожий взялся за весло.

Наверху даже не пришлось жмурить глаза — небо заливал непроглядный свод свинцовых туч. Свет превратился в серые зимние сумерки. Обжигающе холодная снежная крупа сыпалась, как из дырявого сита на землю, застывшие на вкопанных рельсах вагонетки с рудой, потухшие горны в плавильнях и мертвые механизмы кузниц. Вверху, врезанный в скальный склон, вырастал Старый Замок, в окнах которого горели отсветы костров, что дикари, наверняка, развели прямиком в коридорах. Рогнак хмыкнул и выпустил орка, что он держал за шкирку. Зеленокожий что-то замычал и бросился наутек.

Мигом Железнолобого окружило с десяток орков. Здоровенных — не чета надсмотрщикам из забоя — побережников в шкурах, вооруженных дубинками и дурно откованными топорами.

Рогнак швырнул копьецо на землю.

– Я к вашему боссу! И никто не посмеет сказать, что привел Рогнака Железнолобого к какому-то там бугру. Он сам пришел!

И больше не слова ни говоря зашагал вперед. Орки заколебались на мгновение — Рогнак сжал огромные мозолистые кулаки — но расступились. Последовали следом. Вскоре дварф собрал целую процессию. Но на ступени, ведущие в Старый Замок, он вступил уже в одиночестве.

Костры действительно были. Повсюду в коридорах, пустынных комнатах, огромные, сложенные из поломанной мебели, притащенных наверх деревянных балок и... костей. Рогнак рассмотрел во всех деталях почерневшие черепа и кости в прогоревших углях. Кое-где огонь погас, где-то все еще горел, поднимаясь почти к самому потолку, оставляя длинные черные полосы сажи. Видимо, в огонь не пожалели земляного масла. В плавильнях был запас.

У серых дверей, украшенных «бородатыми» рунами имен предков, жарко горел очередной костер. Пламя, вскормленное обломками шкафов и корешками книг, поднялось до самого потолка, оставив широкое черное пятно сажи. Стоило Рогнаку подойти ближе, как четыре орка поднялись ему навстречу. По-обезьяньи длинные руки, короткие кривые ноги, плащ из сшитых шкур поверх обрывков кольчуг, деталей трофейной амуниции выдавали в них всадников шагратов — элиту побережных орд. Вооружены зеленокожие были топорами на длинных рукоятях, чтоб было сподручнее рубить с седла, и чем-то, вроде боевых кос. У ближайшего морда была раскроена длинной неровной раной, стянутой грубым швом из тонкой проволоки. Левый глаз вытек и закрылся навсегда. Железнолобый вспомнил его и то, как он стянул орка с седла и рубанул по голове топором. Удар не вышел, оставив после себя хоть и жутковатую, но легкую рану. После гнома повязали арканами. Рогнак ухмыльнулся ему.

Орк зарычал, подняв верхнюю губу. От движения лицевых мышц рана опять закровянила, и черная жижа потекла вниз по покатому подбородку, шее. Навстречу ему шагнул другой орк, мелкий, меньше по росту, чем даже гном. Да и хлипче телосложением, хоть фигуру немного скрадывала объемная шуба. Дюже знакомая.

Раздалась грубая орочья речь, полная перекатов рычания и повизгивания. Орк остановился, все также скалясь. Карлик обернулся и скинул капюшон.

Показались рыжие курчавые волосы. Не огненно-медные, как у Норманга, а тускло-имбирные. Потом пухлые щечки и пушистые бакенбарды. В немом удивлении Рогнак вытаращился на него.

Фолвенбранд потупился и сдавленно откашлялся, прикрыв рот маленьким кулачком.

– Приветствую вас, мастер Рогнак. Хм, мастер Кривой Язык вас уже ждет.

– Ты...
– Наконец, горло немного отпустило. Короткое слово вышло хриплым и невыразительным, больше похожим на рык.

Низушек развел руки в сторону.

– Я личность мелкая и слабая. Можно сказать, трусливая, а орки, как выяснилось, тоже ценят тех, кто хорошо считает и ведет дела.
– Он покосился на своих соседей.
– По крайней мере, некоторые из них.

В огромном пустом зале, выходившем высокими окнами на Ганалийскую долину было холодно и ветрено, несмотря на пылающую Бездну огромного камина. Пронзительный ветер прорывался сквозь шкуры, коими орки догадались завесить окна, превращал их в диковинные серые знамена и высасывал любые крохи тепла. Согреться можно было лишь у широкого зева камина, в котором горели толстые бревна, что обычно шли на подпорки в штреках.

Язык сидел на корточках у огня и сосредоточенно шевелил раскаленные угли длинной кочергой. Он повернулся на шаги Рогнака и ухмыльнулся. Уродливая физиономия потемнела от жара и сморщилась еще сильнее, чем обычно.

– Железноголовый, ты, говорят, убил моего воина. Интересно, ты заплатишь мне виру за него или мне взамен стоит забрать твою жизнь?

Дварф остановился посередине комнаты рядом с круглым столом, тесаным из цельного куска камня. Сложил руки на груди.

– Ты верно ошибся и хочешь меня поблагодарить, орк, что я избавил тебя от одного из твоих дармоедов и сберег немного вашего дерьма, что вы зовете едой. Ежели так, то я принимаю твои благодарности.

Поначалу Язык изменился в лице, но тут же взял себя в руки. Проковылял на кривых ногах к трону Норманга, взобрался на него с ногами и запахнулся в верховой плащ поплотнее. Огромный древний хопеш, тускло блестевший желтым с багрянцем, стоял рядом, прислоненный к широкому подлокотнику.