Чтение онлайн

– У тебя крепкая кость, гноме, раз ты смеешь дерзить мне.

– Невелика храбрость, мой маленький зеленый друг, - процедил Рогнак. Лицо его хранило непроницаемое выражение.

– Уже нет, - прошипел орк.
– Я пахан паханов, повелитель Побережья и Хозяин Кратера. Передо мной склонились все орды ради добычи, что я дам им, когда поведу бычар через Стир. Вкусное и сладкое человечье мясцо ждет меня!

– Много гонору да вышел один пшик!
– скептически отозвался Железнолобый.
– Гномы и люди сомнут твой сброд, стоит тому оказаться под стенами Эрдерета! Ни одна орочья лапа...

Рогнак прервался с открытым ртом и уставился на трясущегося от смеха Языка. Тот буквально плясал на троне, а из его глотки доносились глухие булькающие звуки. Наконец, ему удалось совладать с собой.

– Совсем запамятовал!
– стряхнул невидимую слезу когтем орк.
– Ты ж ничего не ведаешь. Совсем закис в своем подземье, клянусь Прохфесором.

– Не ведаю что?

– А то, - Язык внезапно посерьезнел, - Маран уничтожен, а твои сородичи нынче точат ножи на людишек. Не до нас им теперь, ой, не до нас!

– Чего?!

– Со слухом проблемы, гноме! Может прочистить? У меня завалялось несколько приличных шомполов... Мои ребята так мигом!

Рогнак взъярился, сжал кулаки и сделал несколько быстрых шагов к трону. В глазах его горел отсвет жаркого гнева.

– Для этого ты позвал меня? Поиздеваться?! Клянусь бородой предка, за это я тебя...

– Не кипишуй!
– резко огрызнулся Язык. В лапе его мгновенно оказался хопеш, а сам он успел соскочить с трона, пригнувшись и застыв в боевой стойке.
– Мне нет резона тебе лгать, Пьютер тебя дери! Да, ваш богатый городок пал, а вы теперь сретесь с людишками за его руины.

– Но как?

– Большая война прокатилась по землям людишек, а Маран оказался у ней на пути. Людишки-то отбились да вот еще не навоевались, зубы точат на нижний путь чрез горы. И, клянусь Прохфесором, я не вру.

– Зачем? Зачем ты мне все это рассказываешь?
– прохрипел Рогнак. Горе сдавило ему горло железным обручем. Маран пал, Маран разрушен — это все равно сказать, что дварфов изгнали из подгорных царств.

– Затем, что мне нужна твоя помощь, гноме!

Поистине, сегодня был день неожиданных новостей. Железнолобый пристально уставился на орка, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.

– Мне не нужны ваши пещеры, Железнологовый. Я лишь хочу вывести орды на равнины, дать им волю, иначе орки сгниют на Побережье. Вдосталь земли, вдосталь пищи. И людишек не помешало бы проредить, а то их расплодилось — тьма. А для сего мне и моим быкам нужно оружие, не самодельное дерьмо, а добрые топоры из хорошей стали. Я хочу, чтобы ты вновь запустил печи Долины. Сделаешь это и станешь свободным, вернешься в свои горы вместе со всеми своими быками. Сразишься с людьми. Могет и мы встретимся опять как-нибудь, плечом к плечу. Враг моего врага — мой друг, а?

Рогнак Железнолобый ненавидел орков, но, кроме того, он был и прагматиком и никогда не позволял эмоциям брать над собой верх. Орки — грязные твари, но ничто не мешает их использовать. Потом, когда придет время, дварфы вернут себе долину, а об орках будут напоминать лишь пирамиды из их черепов, что насыпят по дороге к Ганалийской долине. Уж Рогнак позаботиться о том, чтобы не один зеленомордый урод не пережил этой войны.

Поэтому дварф помедлил для проформы и кивнул.

6.

Пять месяцев назад в руинах Горгонада...

Черное пламя вырвалось на свободу, поднялось до самого потолка и расплылось в стороны гибкими мерцающими щупальцами. Отзвук Тьмы возник болезненным набатом в висках, заныл вибрацией в зубах и заставил опуститься на колени.

Хамок Долговязый распростерся на полу, вытянув руки в сторону колодца с Источником. Вот уже несколько часов не стихала боль и надсадный воющий голос, бессловесный, но переполненный болью. Орк догадывался, что ему достается лишь эхо истинного и он был благодарен за это. Истина убивает — Хамок усвоил это еще во время своей далекой юности.

Только в этот раз она обошла его стороной, задев лишь кончиком своего черного крыла. Весть о смерти Посланника и Воплощения. Горе, страшное, всеобъемлющее, пронизало его от затылка до пяток, ледяная молния отчаяния.

Орки не умеют плакать, и впервые Хамок пожалел, что у нет слабости мягкокожих. Может быть, стало бы легче.

– Тьма!
– шептал он.
– Хозяйка Ночи и Тайн, Повелительница Бездны, почему, почему не защитила?! Скажи мне, что делать, а Повелительница? Как дальше быть? Без Твоей воли мой народ сгинет без следа!

Пламя внезапно опало. Ушла и боль. Повисла гулкая тишина. Хамок поднялся — руки без сил лежали на коленях. Он прикрыл глаза и дрожащая рука коснулась лица. Боли больше не было, но кто заберет тоску? Видимо, эту долю ему нести до конца. Не так уж и долго ждать этот конец.

Орк открыл глаза и увидел, что Тьма Источника никуда не ушла, она превратилась в черную жидкость, залившую колодезь. Хамок поднялся и подошел к нему, опустился на колени и опустил в черную воду пальцы, сложенные в горсть.

Иголками укололо кончики пальцев, незримая энергия рванулась вверх по руке, по кровеносным жилам, ударила в голову, да так, что шаман покачнулся. Чуть не сверзился в бездну колодца.

Удержался. Дождался, когда в глазах проясниться и чуть не отшатнулся прочь. Гладь пошла рябью, как след от камня, брошенного в воду. Брошенного снизу. Изнутри .

Тьма вспучилась, надулась пузырем. Хамок потер глаза: ему показалось, будто что-то бледное мелькнуло под истончившимся слоем черноты.

Нет, не показалось. Жидкость разошлась, то густая, как земляное масло, то текучая, как вода. Голова, маленькая, лысая, сморщенное личико, плечи, маленькая, сжатые в кулачки ручки, поджатые ножки и кожа, мучнисто-белая, блестящая.

Человеческий детеныш! Хамок осел в удивлении. Ребенок, рожденный не из утробы матери. Ребенок, рожденный Источником. Посланник!

Дрожащие руки опустились во Тьму, зачерпнули черноты и подхватили ребенка. Он открыл глаза.

Льдисто-голубые. Ярость, боль, ненависть и холодная решимость последовательно промелькнули в них. А потом ребенок закричал. Обыкновенный вопль замерзшего, голодного новорожденного. Ничего особенного, но достаточно было одного взгляда в эти глаза, чтобы понять, кто предстал перед.