Чтение онлайн

– Гноме, - кивнул ему человек. Латные руковицы скрипнули, когда он крепче сжал поводья.

– Я чувствую в тебе проклятье. Цвергское, - произнес Шмиттельварденгроу.
– Если хочешь, я могу снять его.

– Спасибо за участие, но нет. Оно меня не тяготит.
– Хорас покачал седовласой головой.

– Не тяготит?
– Он что — издевается? Цверг начинал злиться.
– Как тебя, человек, может не тяготить проклятье. Из-за него погибали целые страны. Из-за брошенных походя слов .

– Откуда в твоем народе такая сила? Видать, не Светом это определено.

– Дхаров дхар, не знаю. Да и мне все равно. Я просто хочу быть уверен, что когда наступит момент, ты не подведешь. Здесь только двое, - Шмиттельварденгроу обернулся: Героним и Джалад что-то живо обсуждали, видать, нашли друг друга два одиночества, - кое-как умеют обращаться с оружием.

– Но почему же?
– Командор выгнул бровь. Уже в который раз цвергу показалось, что у паладина не лицо, а маска, кожаный капот, натянутый... На что?
– Твой южанин — пиромант. Героним — тоже, хоть и слабенький. К тому же я видел, как он орудует Головорубом.

При упоминании секиры лицо у цверга передернулось. Он заставил себя уняться и не бросится на полуэльфа, руки которого осмелились осквернить его оружие. Нет, не время еще. Правда, наступит ли оно когда?

– Секира любого превратит в великого воина — это ее свойство. В ней умения лучших секироносцев моего племени. А магия... Волшба ненадежна — меня вот подводила не раз. Только это, - он провел пальцем по кромке станской секиры, - никогда. Так что еще раз говорю: я могу снять проклятье.

– Все равно — нет, - качнул головой Хорас.
– И это не из-за того, что считаю тебя врагом.

– Тогда из-за чего же?

Командор оглянулся: Джалад с Геронимом продолжали оживленно общаться. Видать, обсуждали какой-то аспект огненной магии. И, судя по изменившемуся лицу и потухшему взгляду, решился.

– Дело в том, что цвергское проклятье поддерживает мне жизнь...

– Что-о?

– Не перебивай!
– В голосе паладина прорезалась сталь.
– Ты не знаешь, что я и полуэльф выжили на Ларвийском погосте.

– Это Большой который? Тогда уважуха, клянусь Бездной.

– Спасибо, - сардонически усмехнулся Хорас.
– Только вот после посещения сего изумительного места я не остался прежним.

Он стащил латную перчатку и пошевел пальцами, белыми с черными некротическими кончиками.

– Меня покусали.

Неожиданно. И это было еще слабо сказано. Шмиттельварденгроу от изумления даже рот разинул.

– Дхаров дхар! И ты еще не мертвяк с зелеными глазами?! Э-э, интересно...
– протянул он. Сколько прожил цверг, а о таком ни разу не слыхивал.
– Это что ж получается, проклятье спасло тебе жизнь?

– Не совсем. Скорее оттянуло неизбежное. Сколько его хватит я не знаю, но только вчера заметил, что пальцы начали терять чувствительность. Хотя надеюсь, что завтра не стану смотреть на тебя, как на вкусный окорок.
– Человек слабо улыбнулся.

– Если шутишь, значит, еще крепок. Хотя...

– Я знаю, - кивнул командор.
– Никто не знает, что будет со мной дальше. Только вот соображаю я все еще ясно, а проклятья лишь прибавляют мне силы. Впервые за последние пару десятков лет я чувствую себя сносно без всяких эликсиров. Только вот...

Он сник, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше.

Решился:

– Не важно, победим или проиграем мы, но я хочу знать, что такая моя жизнь не продлиться слишком долго. Как только я стану не нужным, то ты цверг убьешь меня. Для тебя это будет легко, ведь ты был и остаешься моим врагом, с которым я лишь временно заключил союз.

Согласиться было легко, но вот только что-то Шмиттельварденгроу не спешил. Что-то мешало ему, может быть, странное чувство привязанности к паладину-изгнаннику и то, что теперь цверг был не совсем тем, что раньше. Нынче он даже мог некоторых людей назвать своими друзьями. Это было странно... и приятно.

Наконец, решился и он.

– Хорошо я сделаю это.

11.

На исходе четвертого дня они пересекли граничные засеки Сараванга и вступили на землю Дарватского княжества — одного из самых крупных, хоть и не самых многолюдных пределов Королевства.

Но нынче княжество могло претендовать и на второй титул, сомнительный по смыслу. То и дело около дороги попадались лагеря беженцев, которые охраняли княжеские войска. То ли лагерь от воров и мародеров, то ли окружающие земли от обитателей лагеря. Шум и вонь доносились даже до дороги. Пахло людьми: кровью, нечистотами, гнильем и голодом.

Вроде как дарватский князь организовал раздачу хлеба, но его все равно не хватало. А за околицей уже возникло кладбище и вырос дощатый барак со знаком Святого Света над кособокой крышей. Среди толпы беженцев попадались белые балахоны клириков — они были словно стервятники, привлеченные страданиями такого количества людей. Шмиттельварденгроу презирал их, но это чувство, как он теперь понял, носило иррациональный характер. За что презирать тех, кто и так подневолен тяжкой длани Ордена.

На окраине лагеря, той, что упиралась в разъезженный тракт стояло старое мертвое деревой с кривыми сучьями и гнилым дуплистым стволом. На нем что-то виднелось — дощатый прямоугольник с выжженными буквами. Когда четверка путешественников подъехала, они смогли разобрать надпись:

!РАЗЫСКИВАЕТСЯ!

!ЖИВЫМ ИЛИ МЕРТВЫМ!

!КЛИРИК ДЕРОИЛ!

!ПРЕДАТЕЛЬ ОРДЕНА И СВЕТА!

!ОТСТУПНИК И СЛУГА ВЕЛИКОГО ВРАГА!

!ВРАГ КОРОНЫ И КОРОЛЕВСТВА!

!НАГРАДА — 1000 ТАЛЕРОВ СЕРЕБРА!

!ЗА ЕГО СООБЩНИКОВ ИЛИ ТЕХ, КТО ЕМУ БЛАГОВОЛИТ!

!200 ТАЛЕРОВ СЕРЕБРА!

А под ней грубый, но вполне четкий портрет этого самого Дероила.

Шмиттельварденгроу внимательно вгляделся в лицо Хораса, и от нее не укрылось, как будто дернулась щека, сжались в тонкую полоску губы, помертвели глаза.

– Знакомый?
– как бы невзначай осведомился цверг.
– Уж не тот ли это друг, о которым ты все говорил?

Командор промолчал, буквально прожигая глазами объявление. Но потом-таки заговорил. Правда, совсем не то, о чем спрашивал гном.

– Значит, враг вычищает ряды Ордена...

– Знаешь что, - вновь заговорил Шмиттельварденгроу, - а мы находимся в более выгодном положении. По крайней мере, этот самый враг не подозревает, что все еще не кормишь червей. Ну, или сам кормишься на ком-то и противостояние Света и Тьмы тебе уже совершеннейшим образом фиолетово. Стоит задуматься, что мой план был, клянусь Бездной, не так уж и плох.