Чтение онлайн

— Э, парень, похоже, здесь замешана женщина… Никак, любовная история?

— Нечто похожее — жестко отрезал Кисс. — Только, думаю, это вовсе не то, что ты себе представляешь… В общем, из Стольграда мне пришлось удирать со всех ног и перейти, скажем так, на вольные хлеба…

— И когда это случилось?

— Почти три года назад.

— А как — же…

— Ты опять насчет каравана? И что ты так привязалась к этому? Любопытство гложет? Что ж, если тебе это так интересно… В этом тоже нет ничего достойного. Короче, не так давно я проигрался в кости одному оборотистому малому. Сейчас, обдумывая на трезвую голову все произошедшее, я считаю, что те кости были не простые, а с секретом, и мой проигрыш был далеко не случаен. Я человек не азартный, и всегда могу остановиться, особенно если вижу, что игра складывается не в мою пользу. К тому же с тем оборотистым малым связываться — себе дороже, и обычно я стараюсь держаться подальше от тех, в чьих руках имеются и большие деньги и, и немалое влияние. А тот человек был как паз из таких… В другое время и в другом месте со мной такой номер никогда бы не прошел, но в тот вечер я крепко выпил, и был не один, а с… Ну, это уже детали. Однако следует признать что она, эта девица, меня неплохо отвлекала, и в то же время умело заводила… И ведь знал же я, что она не из последних мастериц в раскрутке мужиков, и в основном для того ее и держат, да вот не сдержался!.. Просто не ожидал от нее ничего подобного. Не те у нас с ней были отношения, чтоб я мог заподозрить ее в нечестности по отношению ко мне, или то, что она участвует в чужой игре против меня… Впрочем, в том, что произошло, не стоит особо винить других. Самому надо иметь голову на плечах. Ведь если вдуматься: какие у меня к этой девице могут быть претензии? Особенно если учесть с кем именно я играл, и что игра шла по-крупному, а окружающие никак не походили на кротких обитателей монастыря для благородных девиц. Пролетел я тогда неплохо…

— Насколько неплохо?

— Более чем достаточно. Что ж, случается и такое, а я всегда честно расплачивался за проигрыш. И здесь было бы все в порядке, да вот только сумма была уж очень большая, да и выигравший требовал, чтоб я с ним расплатился как можно скорей — деньги ему, видишь ли, срочно нужны! Ну, это так, отмашка, которую всерьез принять невозможно: у этого типа за его весьма долгую и более чем неправедную жизнь золота накоплено столько, что при желании он может одолжить Правителю деньжонок на покупку небольшого государства. Большую часть долга я ему отдал, но вот насчет оставшихся денег… Обычно мне доверяют, и я никак не ожидал, что тот мужик упрется: дескать, знать ничего не знаю, плати немедля и без разговоров, причем настроен этот тип был весьма решительно! А мои знакомые все, как один, только руками разводили — сами на мели! Я не знал, что мне делать, у кого разжиться деньгами… И вдруг через пару дней он, мой кредитор, сменил гнев на милость. Призвал к себе, и лежа в кровати, постанывая и чуть ли не умирая, пообещал счесть мой долг погашенным, если я возьмусь провести караван рабов до места назначения. Он, видишь ли, лично взялся за одну работу для старого друга исключительно из уважения к тому, да внезапно занемог, а отказаться от того заказа у него уже нет никакой возможности, и кому доверить караван — не знает. Надежных людей у него мало, а те, что есть, сейчас заняты другими делами. Меня же, мол, знает как честного и обязательного человека, который его не обманет…

— Однако, Кисс, какие ты слова о себе знаешь! Наверное, свои достоинства так приятно перечислять!..

— Лиа, не надо ехидничать. Просто пытаюсь объяснить тебе, а заодно прояснить лишний раз и себе, как я втравился в эту историю. Ох, Угорь, ну, паразит!..

— Угорь — это…

— Это тот, кому я проигрался. Думаю, подобного прохвоста ты в жизни не встречала! Ловкий и скользкий, зараза, вполне оправдывает свою кличку! За жабры не ухватишь! Все одно выскользнет… И ведь как лихо прижал меня — или плати немедля, или отработай. Я, дурак, и согласился. Вернее, пришлось согласиться, и это несмотря на то, что в вашей стране я до сего дня нахожусь в розыске. Выхода другого не было, хотя и чувствовал, что в этой истории многое не вяжется между собой.

— Что именно?

— Видишь ли, я еще тогда заподозрил неладное. Многовато я был должен, в сумме это составляло куда больше того, сколько стоит провод каравана, а Угорь — не тот человек, что привык терять деньги. Он-то как раз лишней монеты из рук не выпустит! И его слова о нежелании подводить старого приятеля могут только насмешить того, кто знает Угря. Да он любого своего закадычного друга — товарища в случае необходимости сдаст с потрохами, или продаст за хорошие деньги, будь у него такая возможность! Это еще тот пройдоха, который опасность чует даже не шкурой, а всеми своими внутренностями, и очень заботится об их сохранности. А уж нюх на опасность у него такой, какой никому другому и не снился! Он может даже отказаться от выгоднейшего, казалось бы, дела, если чувствует, что может заглотать вместе с наживкой и крючок, который, в случае чего, выдернет часть его желудка вместе с содержимым. Не иначе, кто-то ему или умело прищемил хвост, или заплатил столько, что Угорь не смог отказаться, но, тем не менее, поразмыслив, все же постарался оказаться в стороне от всей этой истории. Готов биться об заклад, что он еще тогда подумал, кого можно послать вместо себя! Как видно, его выбор пал на меня, а как сделать, чтоб я не отказался — это придумать не так и сложно. Мой проигрыш — его рук дело! Есть у меня для того кое — какие факты, да только что теперь об этом думать!

— А потом?

— Потом… Когда я принимал рабов, то указаний и обязанностей мне надавали столько, будто я разведчиков по вражеской территории должен был провезти. Несколько дней в какой-то глухой дыре весь караван ждал, пока не привезли этих двоих… Ну, что это не простые землепашцы, а аристократы до мозга костей — это я понял сразу. Да только какое мне дело до того, кому эти парни поперек горла встали?

— Мог бы поинтересоваться.

— Зачем? В выяснения отношений между высокородными мира сего встревать не желаю. Голубая кровь, белая кость… А я рылом не вышел, чтоб соваться в их разборки.

— Ты за что-то очень не любишь аристократов…

— Им от моей нелюбви ни холодно, ни жарко. К тому же за ними двумя парнями пригляд был еще тот! Если быть честным перед собой, то следует признать, что тогда, в застенке, ты сказала правду: я прекрасно догадывался, что это не простые рабы, но, извини, вмешиваться не собирался. Это не мое дело, что и у кого происходит в жизни, и от кого именно хотят избавиться! Думаешь, у них был один охранник, этот желтолицый Съян-Ти-Фа? Как бы не так! Каждое утро появлялся еще один человек, изображающий из себя охранника, и незаметно следил за ними. К вечеру он, правда, исчезал, и уже Съян-Ти-Фа до рассвета с этой парочки глаз не спускал. Да я еще каждый вечер почтовых голубей выпускал с донесениями, что за день в караване произошло — на этот счет у меня были строжайшие инструкции… Кстати, в тот день, когда мы пришли в ваш поселок, второго охранника отчего-то не было, впервые за все это время. Ну, а остальное ты знаешь…

— В общем, да…

— И надо же такому случиться, что одним из этих двух парней оказался Домнион, наследный принц Харнлонгра… А я и не знал, кого веду… Всеблагой, ну за что?! Почему на его месте не оказался кто другой, пусть бы даже это был принц из любой другой страны, но только не из Харнлонгра!..

— Ты говоришь так, будто знал раньше или его самого, или кого-то из его родных.

— Да я его раньше и в глаза не видел! Откуда? Кто он, и кто я… А вот что касается его семьи… Скажем так: когда-то, много лет тому назад, один мой близкий родственник (назовем его так) подсунул хорошую подлянку правящей в Харнлонгре династии. С одной стороны я не имею к той давней истории никакого отношения, а с другой стороны… Да и этот его друг-приятель, сиятельный граф… Всеблагой! Лишний раз подтверждаются слова священников: все в этом мире взаимосвязано между собой, в том числе как наши поступки, так и поступки наших родных…

— Ты о чем?

— Так, о своем. К тебе это не имеет никакого отношения — и Кисс резко оборвал разговор. Мне кажется, он пожалел о вырвавшихся у него словах. Вместо того он лишь вздохнул — Ох, Угорь, Угорь, втравил ты меня в историю! Получилось так, что я оказался чуть ли не личным врагом принца Домниона, вдобавок ко всему втянут в государственный заговор, и за пределами этой долины мне светит весьма вероятная возможность или провести остаток своих дней, прячась по темным углам, или же вкалывая на каторге с кайлом в руках, или же я вполне могу остаться без головы! Все варианты одинаково непривлекательны… Чтоб я еще хоть раз в жизни взял в руки кости!

— К сожалению, благие намерения всегда посещают нас несколько не вовремя… Да только об этом думать сейчас некогда. У ребят что полезное узнал?

— Нет. Дорогу до реки они не запомнили, что, впрочем, и неудивительно — мальчишки до этого времени никогда не покидали город. Сквозь щели в крыше ничего не разглядишь, а стены сложены на совесть. Подкоп под стену тоже не сделаешь — нечем, а голыми руками много не накопаешь. Дверь снаружи закрывается не на замок, а на тяжелый засов, так что никакие шпильки — отмычки здесь не помогут. Поесть мальчишкам приносят дважды в день, причем охранник заглядывает сюда не в одиночку, а, как минимум, вдвоем. Просто открывают дверь, бросают еду на землю, и, не говоря ни слова, закрывают дверь. К тому же эти охранники постоянно с оружием. Так что вырваться отсюда через дверь тоже не получится.

— Невесело… Что ты предлагаешь? Ждать?

— Ни в коем случае! У меня как раз иное на уме — как можно быстрее уйти из этих более чем гостеприимных мест.

— У тебя есть по этому поводу какие — нибудь предложения?

— Нет… К великому сожалению. Перебираю в голове варианты — и все без толку… Знаешь что? Пока есть время, расскажи мне то, что утаила из своего повествования о встрече с колдуном. Сейчас не тот момент, чтоб скрывать друг от друга нечто важное…

— Коротко, в двух словах, здесь не уложиться…

— Лиа, тогда просто расскажи о себе. Только, пожалуйста, искренне и, по возможности, правдиво.

— Однако, запросы у тебя… Только вот зачем тебе знать обо мне? Не думаю, что сейчас стоит забивать голову моими бедами.

— Мне кажется, у нас с тобой с некоторых пор одни проблемы, и решать их следует сообща.

— Не скажи… Видишь ли, наши с тобой… неприятности несколько разнятся…

— Лиа, мы с тобой, вольно или невольно, но вляпались в одну историю, которая еще неизвестно чем может закончиться для каждого из нас. Так что не стоит делить неприятности на свои и чужие. Я, как и ты, не имею представления, сумеем ли мы благополучно уйти отсюда. Если же нет… Просто хочется немного больше знать о человеке, с которым меня свела судьба. И еще не помешает знать, что ты скрываешь от меня… У нас с тобой друг к другу накопилось немало вопросов.