Еретик. Книга 3
Шрифт:
Ансель ошеломленно смотрел на сидящую напротив него женщину, понимая, что только что получил желанный знак Господа, но не знал, как его истолковать. Тем временем Люси…
«… Боже, а ведь именно так она ее назвала!..»
Тем временем Люси повернулась к нему.
– Послушай, я была неправа, – криво усмехнулась она. – Ты можешь меня обидеть. Тем, что молчишь. – Она нахмурилась, и Ансель вновь ощутил во всем теле дрожь.
«Нет, нет, нет!»
Нет? Тогда ты снова причинишь боль…
«Я должен поступить правильно!»
И все жестоко поплатятся за твой выбор. Снова.
«Нет, нет, нет! Пожалуйста, я не могу!»
Ее тоже зовут Люси. И она из всех возможных мужчин – посмотрела на тебя. Будто само прошлое дает тебе шанс что-то исправить.
«Она – не Люси Байль».
Но она – ЛЮСИ. И она жаждет быть с тобой. Это знак свыше.
«Господь оставил меня. Он не дал бы мне знака».
Как ты можешь это знать? Как после всего, что с тобой произошло, ты хоть что-то можешь знать наверняка?
«Я… не знаю…»
Тогда действуй, как чувствуешь! Она желает тебя. Да, смелее, произнеси это, признай это! Ты же и сам…
«Нет!»
Да!
«Я… я не хочу… это последний из заветов, который я еще не нарушил».
А еще ты больше не хочешь, чтобы кто-то платил за твои грехи. Твоя душа навеки проклята. Что тебе терять?
«Что… что мне терять? А ей?»
И ей тоже. Взгляни на нее! Вы – две заблудшие души, которые могут позаботиться лишь о том, чтобы не причинять друг другу боль здесь, в аду. Ты больше не совершенный. Ты недостоин называться даже верующим. Ты окропил свой жизненный путь кровью своих близких, Ансель Асье. Хватит притворяться, что еще пытаешься соблюдать праведный путь.
«Хватит…»
– Я… я живу на этом постоялом дворе, – округлив глаза, произнес Ансель.
– А я уж думала, ты совсем онемел, – усмехнулась Люси, склонив голову и изучающе посмотрев на него. – Значит ли это, что я тоже тебе нравлюсь, и ты хочешь хорошо провести время вместе этой ночью?
Ансель судорожно сглотнул, понимая, что еще не поздно сделать выбор, который его разум считал правильным.
Разум, но не тело, Ансель, – науськивал его кто-то невидимый. – Разве ты не чувствуешь, что твое тело не согласно с голосом разума? Разве не ощущаешь этого напряжения? Сейчас – оно кажется тебе греховным? Признайся же, наконец, что нет! Хотя бы самому себе – признайся.
– Только не замолкай снова, дорогой Даниэль, – усмехнулась Люси, – иначе я действительно очень сильно обижусь. – Она словно почувствовала, что только это может подтолкнуть его к более поспешному ответу, и оказалась права.
– Не надо, я… я… да, – ответил он, тут же ощутив, как жар румянца заливает все его лицо. Он опустил голову и отвел в сторону взгляд, не зная, куда себя деть от смущения, стыда и страха. Сердце бешено колотилось у него в груди. А ведь даже при нахлынувших на него чувствах напряженное желание не покинуло его.
Не успел он толком осознать, что сказал и что почувствовал, как приятная теплая ладонь Люси легла поверх его сжатой в кулак руки. Он невольно поднял на нее взгляд, вздрогнув от ее прикосновения. Она снисходительно улыбнулась: похоже, его смущение по-настоящему забавляло ее.
– Тогда не будем терять времени? – предложила она и поднялась из-за стола. – Покажешь, где твоя комната?
Ансель миновал весь путь до своей комнаты, словно в тумане. Люси все это время держала его за руку, словно опасалась, что он мог передумать и сбежать от нее.
«А может ли она действительно быть той Люси?» – вдруг мелькнула мысль у Анселя в голове. – «Сколько лет прошло с ее смерти? Чуть больше тридцати? А сколько лет этой женщине? Около двадцати пяти, надо думать. Это ведь может оказаться ее переродившаяся душа, которая нашла меня?»
С этой мыслью он открыл дверь в свою комнату и молча пригласил спутницу внутрь. Похоже, она уже не раз бывала здесь – или в аналогичных комнатах этого постоялого двора, а просьба показать ей дорогу была простой условностью. Осматриваться Люси не стала: как только Ансель запер за ними дверь, она повернулась и одарила его улыбкой, от которой по его телу пробежала волна жара. Напряженное желание, которое он столько лет считал греховным и от которого пытался отвлечься, теперь вспыхнуло только сильнее.
«Желание и стыд. Всегда ли они идут рука об руку?» – подумал Ансель, не зная, куда деть взгляд от неловкости.
Люси хмыкнула и сделала к нему шаг. Улыбка не сходила с ее лица.
– Ну, ты, что же, и здесь будешь так скромничать? – спросила она. Теперь она стояла к нему совсем близко. Ее дыхание почти обжигало, притом, что о своем собственном дыхании Ансель, казалось, забыл, замерев, словно каменное изваяние, и не смея пошевелиться.
Люси заговорщицки улыбнулась и коснулась рукой завязки на вороте его матерчатой рубахи.
– Смелее, – бархатным полушепотом произнесла она, – здесь нас никто не видит, здесь стесняться не нужно.
Прикосновения стали более настойчивыми. Она коснулась его груди и начала вести рукой вниз, к животу.
Инстинктивным движением Ансель перехватил ее за руку, резко втянув воздух от горячей волны, пробежавшей по его телу. Даже через одежду касание ее руки, казалось, начисто лишило его разума.
Люси нахмурилась.
– В чем дело? – спросила она.
– Я должен сказать…
Люси снисходительно усмехнулась.
– Сейчас не самое лучшее время для разговоров, дорогой.
– Постойте, нет. Я должен… – Он поджал губы, чуть отпрянув от нее.
– Ладно, – вздохнула она. – Только давай ты больше не будешь звать меня на «вы»? Или тебе просто больше нравится, когда…
– Я никогда прежде этого не делал! – скороговоркой выпалил он.
На комнату снова опустилась тишина, и на этот раз несколько мгновений, которые она охватила, казались пугающей звенящей вечностью.