Эрика
Шрифт:
— Сашенька! Я волнуюсь! — растерянно сказала мужу Адель.
— Я тебе запрещаю волноваться. И впредь выполняй в точности мои указания, — строго сказал Гедеминов жене и добавил: — Никогда больше ни о чем меня не спрашивай. Все, что нужно тебе знать, скажу сам. У меня ближе друга, чем ты, нет. И прости, что я вынужден обратиться к тебе за помощью. Надеюсь, в последний раз.
Он поцеловал жену, пожелал ей спокойной ночи и ушел. Сегодня, как все последние дни, он будет дежурить на крыше конюшни.
* * *
Все шло по плану. Попов в день предполагаемой гибели Гедеминова даже задержал его после работы. Настроение у него было отличное.
— Дом достраиваешь князь? — спросил он. — А как твое здоровье?
Кругом были люди. И сейчас Попов не боялся своего врага.
— Да нормально — ответил Гедеминов. (Он был в клетчатой рубашке.) А как ты себя чувствуешь? — спросил он в свою очередь — Попов знал, что князь притворяется добрым. Но сейчас поддерживал эту игру, полагая, что это его последняя встреча с врагом, почему бы не подыграть?
— Я моложе любого, — ответил Попов.
— Ты, конечно, уважаемый человек, — продолжал миролюбиво говорить Гедеминов, наблюдая за проходящими мимо рабочими. — Герой войны. С чего тебе стареть? Ну, мне на строительство дома надо спешить. Скоро дожди пойдут, и зима следом. Хочется скорей дом достроить. А фабрику я оставлю… Выставка моих изделий пройдет — и я свободный художник. И хватит нам враждовать. — Щеки Гедеминова побелели, но стальной блеск в его глазах, на этот раз не напугал Попова.
— Прощай, — многозначительно сказал Попов, еще раз взглянув на туфли Гедеминова и его рубашку. Он знал, что там сейчас в засаде наемный убийца, и сегодня Гедеминову придет конец. Лишь подумал: «Что у него в свертке под мышкой?» И крадучись пошел следом, чтобы показать уголовнику своего врага.
Гедеминов шел не оглядываясь.
* * *
Рано утром с Гедеминовым «случился сердечный приступ». Адель вызвала мужу «скорую помощь». Когда «скорая» приехала, по всей квартире уже распространился запах валерьянки, на столе лежали вата, шприцы. Напуганные дети стоят у кровати отца. Альберт заплакал. Гедеминова положили на носилки и в сопровождении любопытных соседей по бараку вынесли на улицу.
Адель успокоила ребятишек, разбудила Надю, попросив присмотреть за ними, и поехала вместе с мужем в больницу. Там она обрисовала дежурному врачу симптомы инфаркта, и Гедеминова положили в наименее заполненную палату у окна, чтобы ему легче дышалось. Адель делала все так, как велел ей муж. Здесь были трое выздоравливающих больных. Чтобы не мешать новенькому спать, они через окно выпрыгнули в сад. Гедеминов выспался к вечеру и тут, как и следовало по плану, пришли обеспокоенные супруги Гарабурда, принесли вино и домашние тапочки.
— Вам же, князь, нельзя пить, — тихо сказала Мари.
Но Гедеминов громко ответил:
— Так моим товарищам по палате можно. Вечерний обход пройдет, они и выпьют за наше знакомство.
— Да, нам можно. Мы уже здоровые, а нас из больницы не выписывают. Мы даже в магазин пойти не можем.
— Обе бутылки выпьют? — удивилась Мари.
— Зачем же мне их спаивать? Другую завтра выпьют.
Граф Петр сказал Мари:
— Мы посекретничаем, подожди меня в холле.
Он нагнулся и прошептал Гедеминову на ухо: «Я к Вашим услугам. Мне Адель сказала. Ночью жду вас под окном здесь. Но почему вы ко мне не обратились?»
— Вмешивать не хотел. Думал, один справлюсь, — тихо ответил Гедеминов.
— Но это не только ваш враг, но и мой.
— Ваша жена знает? — спросил Гедеминов.
— Нет, конечно, нет. Ну, прощайте до ночи. Я легонько в окно стукну, если вдруг проспите, — сказал граф Петр и вышел из палаты.
Пока не начался обход, Гедеминов откупорил бутылку вина и незаметно всыпал туда снотворное.
После обхода врача долго рассказывали анекдоты, потом кто–то сказал: «А где обещанное вино?»
— Я думал, вы не хотите, — ответил равнодушно Гедеминов и затем спросил: — вам действительно можно? Спросим врача?
— Да брось ты! Мы здоровые. Давай свое вино! — сказал один из них.
— Я немного отпил. Это укрепляет мои силы. Дайте стаканы, я вам налью.
Он разлил по стаканам вино и посмотрел на часы. Было 12 ночи. «Доза снотворного небольшая, но до семи утра никто не проснется», — подумал он и тоже задремал. Но, услышав легкий стук в окно, вскочил и открыл его. Все спали. Он вылез в окно в пижаме. В саду он переоделся, обулся, надел перчатки и застегнул пояс с ножами. И в половине второго они были уже под мостом, где ждал их Володька.
«Ну вот, я снова на своей гражданской войне — подумал Гедеминов. — Только открыто не могу вступить в бой. Что ж, я прибег к военной хитрости ради победы.»
Он обратился к графу Петру:
— Вы, кажется, поручик. Вот и довоюем свою войну. Покончим с этой красной мразью.
Спрятались за кустами. Прошло минут сорок. Кто–то шел. Это был Попов. Из–под моста вышел Володька. Он нес сумку.
— Вот, начальник, его туфли и рубашка, — сказал Володька. — Я все выполнил, как договорились, давай деньги и документы.
— Покажи, — Попов фонариком осветил рубашку.
— Не доверяешь, начальник, с фонариком пришел. Утро уже. Это, между прочим, кровь. Кровь твоего врага. Пощупай, — говорил Володька, потеряв бдительность.
— Знаю, что выполнил. Князь не пришел на работу. Ну, пора расплачиваться. — Попов полез в карман. Я рад, что князь на небе… — начал было злорадно Попов, но вдруг вскрикнул. Это Гедеминов метнул нож ему в руку, которая была в кармане. От боли в руке Попов нажал на курок. Пистолет выстрелил. Пуля едва не попала Володьке в ногу. Володька взревел:
— Ах ты гад! У него был пистолет в кармане!
— Ты жив! — ужаснулся Попов, увидев Гедеминова.
— Не только жив, но и здоров. А к тебе смерть пришла, — сказал Гедеминов так спокойно, что Попов сразу понял — пощады не будет.
В сознание промелькнуло то, что он в князе больше всего презирал и ненавидел — его благородство. И теперь он ухватился за это его качество, как за соломинку, и взмолился: — Князь, не станешь ты безоружного добивать. Зачем тебе жизнь такого простого и несчастного человека, как я?