Чтение онлайн

Александр вскочил на лошадь и поскакал назад, все время оглядываясь. Он знал, что никогда больше не увидит этого прекрасного человека, заменившего ему отца. Слезы мешали ему. Но это были последние слезы в его жизни.

* * *

Долго добирался Александр до Харькова, где в местечке Рогань осталась банда, к которой он когда–то прибился и из которой потом сбежал. Потолкался в Харькове на рынке; как он и рассчитывал, на него сразу вышли. Но в тот день Александр сбежал. Следующим был день его рождения. Ему исполнилось шестнадцать лет. Он пробрался на окраину, залез на чердак разграбленного дома и там пересидел этот день, думая о прошлом и настоящем. Невольно вспомнился дом в Париже. Сейчас бы там горели свечи, а вечером собрались бы гости, и, возможно, пришла бы Лили, такая тонкая и воздушная. Его мысли прервало ржание лошади. Мимо на подводе проезжал мужик. Александр подождал, когда он проедет, спрыгнул с чердака и, догнав подводу, забрался в нее.

Ехали долго. Мужик ни разу не оглянулся и не заметил попутчика. Впереди деревня, там красные. Здесь они были беспечными. Дороги не охранялись или охранялись слабо. Александр перелез через забор и спрятался в лопухах. Было очень тихо, даже не слышно лая собак. «Перебили», — догадался Александр и подумал, что ему надо добыть хоть какое–то оружие и коня. Пешком далеко не уйдешь. А с бандой связываться он раздумал. Еду можно раздобыть у солдат, как ужинать сядут, тогда они добрые. А впрочем, здесь и склад с продуктами должен быть, решил он.

Когда настало время ужина, он вышел из своего укрытия, пристроился к солдатам и попросил ближайшего:

— Дяденька, возьмите меня к себе, я воевать хочу. Стрелять я умею. — Затем перешел к другому, пока первый смотрел на него раскрыв рот. — Ну правда, дяденьки, возьмите меня в Красную армию, хочу воевать против мирового империализма, — просил мальчик, притворяясь простачком.

Пришел командир, один из солдат показал на Александра:

— Вот, малец к нам просится, воевать против белых хочет.

К своему удивлению, Александр увидел в отряде красных подростка, в красноармейской форме, своего ровесника. — А вон идет такой же, как я — показал он на мальчишку.

Командир усмехнулся:

— Такой да не такой. — И крикнул: — Эй! Красноармеец Попов! Толян, иди сюда! — Мальчишка подошел и командир спросил его: — Ну что, тебе товарищ нужен, к нам просится.

— А документы у него в порядке, а то, может, лазутчик? — спросил мальчишка, нахально разглядывая Александра.

— Какой я лазутчик, я сирота. Мамка и папка от холеры померли. Мы все в цирке работали. Теперь ни работы, ни денег.

— А не врешь? — теперь уже насторожившись, спросил командир. — Чем докажешь?

— А вот на руках ходить могу, кувыркаться… — Александр стал выделывать всякие номера. Толян позавидовал, но спросил: — А на коне хоть удержишься?

— Удержусь, — скромно сказал Александр.

— Вы ему коня не давайте, а то ускачет и цыганам продаст, — предупредил командир.

Разговор складывался неудачно, и Александр сказал:

— А я еще кое–что могу. У кого нож есть, финка, с острым концом?

— Ну вот, а что? — удивленно спросил, достав финку, один из красноармейцев.

Александр взял ее и спросил, во что надо попасть? Толян предложил:

— А вон синички сидят. Я в одну из нагана пульну, а ты в другую ножом.

— Ты пульнешь, они и разлетятся. Да и зачем птичку убивать зря, — жалостливо сказал Александр. Солдаты захохотали.

— Ты размазня, — толкнув плечом Александра, сказал Толян. — Еще с нами хочешь идти. Идет мировая революция. Не то что птичек, нужно убить всех буржуев, от мала до велика.

— И малых? — удивился Александр. Но поняв, что спорить не стоит, предложил: — Я попаду с десяти метров в зеленую муху. Вот в нее и ты стреляй.

Бросили жребий. Александр удивился, что в этот раз выбросил решку. Орел выпал Толяну. «В компании красных ушло везенье», — подумал он.

— А ты чего левой кидаешь? — спросил Толян.

— Да левша я, стреляй в муху.

Толян выстрелил и промахнулся. Солдаты тоже с азартом взялись стрелять на меткость. Но попасть не могли.

— Мне бы беляка к стенке поставить, а муха слишком маленькая мишень, — сказал с досадой Толян и предложил: — Ну давай, теперь ты попади в муху.

Александр бросил нож. Все пошли смотреть.

— Конец мухе, погибла от рук неизвестного, — сказал с восхищением взводный. — Точно, циркач.

— Слушай, я тебя научу стрелять, а ты меня этому, — предложил Толян.

Александр оглядел с ног до головы маленького неряшливого красноармейца, ему не хотелось его обучать. Он сказал:

— Ты ловкий, сам научишься. А мне стрелять нельзя. Я старовер. Нельзя убивать даже муху. А я убил.

— А зачем к нам пришел тогда? — удивился Толян.

— Да есть захотел. И завидую я вам. Вы такие смелые, а я никак свой страх побороть не могу, — сочинял Александр.

— Оставайся. Это только первый раз страшно убивать. Вроде как совесть мучает. А ты эту совесть, как муху, ножом. А дальше гладко пойдет. Дело нужное, народное — богатеев убивать. Все ихнее заберем или порушим и свое построим.

— А разрушать–то зачем? — удивился Александр.

— Ну ладно, — согласился Толян. — Можно просто отобрать. Пойдем поедим. А потом я за тебя попрошу командира полка. Мне здесь одному скучно.

После ужина они улеглись на траве, и Толян стал хвалиться своими подвигами. Потом он отошел к красноармейцам и быстро вернулся.

— Вот фляжку спирта стащил. Мне не дают, говорят, мал еще. А воевать не мал. Я уже год воюю. На, выпей.

— Да ты что? Мне нельзя. Я же сказал, что старовер, — отвел Александр руку Толяна в сторону.

— Ну, а я выпью, — Толян хлебнул несколько раз из фляжки и закашлялся. — Крепкий, неразбавленный, — оправдывался он. Все больше пьянея, Толян говорил: — Вот будем вместе уничтожать богатых до конца, пока их в мире не останется. В партию большевиков вступим… Я тебе расскажу про них, про Ленина… — Толян сделал еще несколько глотков. Александр удивился глупой и жестокой идеологии и сказал:

— Воевать на поле боя за свои убеждения — святое дело. Но убеждения должны быть разумными. Всегда будет кто–то богаче, а кто–то беднее.

Толян насторожился:

— Что–то чудное ты говоришь. Да ты кто? Нутром чую, ты белая сволочь.

— Да нет же! Циркач я, циркач. Ты хотел рассказать, как первый раз убил. Это было в бою?

— Нет, не в бою, — помолчав, ответил Толян и начал свой рассказ:

— Я в уезде жил. Трое нас было: мать, отец и я. Учиться я не хотел. Ну читать–писать научился, зачем еще? Четыре класса церковно–приходской школы я все же закончил. Отец заставлял, бил меня. А тут холера. Мать умерла. Туда врач приехал на жительство, еврей. У них дочка, моя ровесница, и с ними чужой мальчишка, как мы с Лорой. Девчонку так звали… Мальчишка — сирота. Родители тоже были евреи, знакомые того врача. Ладно. Доктор вылечил меня, отца и других. В общем, холера миновала. Отец через некоторое время женился на подруге матери. У той муж на войне погиб. Своих детей у нее не было. Вот она все ко мне лезла: «Толенька, Толенька!». А я терпеть не могу этого. Заматерился на нее. Отец меня ремнем. Тут она вскорости рожает. Снова этот врач приходит, роды принимать. Платы не берет, а просит отца, чтобы тот дров ему на зиму наколол. Отец меня послал. Рублю я себе медленно дрова, тогда уже не хотел работать на буржуев…