Чтение онлайн

— Ну, здравствуй, дочка, — сказал отец. — Вот, приехал поздравить тебя с днем рождения и подарки привез. Деньги копил целый год.

Он явно не знал как ему быть со взрослой дочерью при девушках. Но теперь Эрика, не обращая внимания на девчонок, бросилась ему на шею. От отца пахло папиросами и одеколоном. Он прижал ее к груди, и Эрика подумала: «Вот первая минута счастья в моей жизни!»

Девчонки, перешептываясь, вышли в коридор.

— Па–п–па, — сказала Эрика заикаясь, — садись. Ты, наверное, устал с дороги. Я чай поставлю. Но у меня нет сахара… У меня вообще ничего нет, — жалобно сказала она оправдываясь.

— Лучше открывай чемодан. Посмотри, что я тебе привез, — сказал отец.

— Туфельки! — закричала Эрика. — Платье! Шарфики! Кофточка! Какая красивая! О! И ботики! Пальто! Беретка! Духи! У меня никогда не было духов!

— Все тебе, доченька. Если бы мама тебя сейчас видела! Но она умерла. Ты так на нее похожа! — глаза у отца стали влажными. — Я тебе еще и денег привез. Немного, правда, 150 рублей.

— Но это очень много! — удивилась Эрика. — У меня стипендия 17 рублей в месяц.

— Примерь туфельки. Я рассчитывал, что у тебя мамин размер… — торопил отец дочь.

— Как раз. Какие красивые! Здесь ни у кого таких нет. Только у тети Адели…

— Что за тетя Адель?

— Жена нашего сапожника. Она такая красивая! Я хочу быть на нее похожей — Но отец занятый своими мыслями, спросил ее.

— Дочка, ты хоть немного помнишь маму?

Я не хочу об этом, — нахмурилась Эрика. — Посмотрела на свои вещи, улыбнулась и выдохнула: — Папа, это просто сон! Я такая счастливая!

Довольный тем, что смог принести дочери радость отец сказал ей:

— Я выйду, а ты переоденься. Здесь и нижнее белье есть, в другом отделе чемодана. Мне хочется увидеть все это на тебе. Пойду покурю. — Он был счастлив не менее дочери. И выйдя во двор закурил чтобы успокоиться.

Девушки, толкаясь в дверях, кинулись в комнату. Оттуда слышались только восхищенные возгласы. Эрика мылась в цинковом корыте, Вера поливала ей на спину из жестяной кружки. Эрика плескалась и смеялась. Наконец настала тишина.

— Можно войти! — раздался девичий голос, и отец вошел.

Перед ним стояла его юная Аделина, такая, как до войны, когда они познакомились, когда она была студенткой–первокурсницей. Лицо отца выражало попеременно то грусть, то радость.

— Но ведь очень красиво! — искренне сказала Майя, с недоумением глядя на отца Эрики.

— Прекрасно, — наконец произнес он дрожащим голосом. — Сможешь сейчас пройтись на каблучках?

— Сможет! — хором закричали за нее девушки.

— Тогда все идемте в ресторан. Сегодня у Эрики день рождения. Ей исполнилось семнадцать лет. Я поздравляю тебя, дочка. — И отец поцеловал дочь.

— А у меня по паспорту в апреле день рождения, — тихо сказала Эрика отцу, но он ее не расслышал.

После ресторана Эрика с отцом гуляла по аллеям парка. Она натерла ноги, но мужественно слушала отца. Отец рассказал, что его, как специалиста с высшим образованием, наконец стали использовать по назначению и у него теперь очень хорошая зарплата и даже ежемесячные премии. Правда, ему по–прежнему, как немцу, не совсем доверяют, но жить уже можно.

— Зарплату платят. А раньше немцы бесплатно на шахте работали. Знаешь ли ты, каково мужчине жить без средств, чувствовать, что он не в состоянии содержать детей? Я был этим раздавлен. Когда ты приехала ко мне, мне стыдно было глядеть тебе в глаза. Я ничего не мог… Моя жена тогда семью обеспечивала, а я бесправный был. Мог ли я, до войны ректор института, думать, что так низко упаду? Что значит — судьба… — невесело говорил отец, но потом выпрямился. — Но теперь я хозяин, приношу в дом много денег.

— А как же мачеха? Она разрешила тебе ко мне приехать? — спросила Эрика.

— Видишь ли, у нас с ней сложные отношения. Мы из разных слоев… Иногда она бывает невыносимая. Но придется до конца мучаться с ней. Она мне спасла жизнь, и у нас двое сыновей. В конце концов, я только сплю дома. Берусь за любую работу, мне интересно. Да и деньги нужны. У меня дочь красавица. И я постараюсь, чтобы в общежитии ты не долго жила. Что–нибудь придумаю. Ты тогда не обиделась на меня?

— Конечно же нет. А знаешь, я тебя видела во сне, и эти вещи тоже. А по документам я Ирина Рен.

— Как?! — поразился отец.

— Ну, так сказала директор детского дома. Нельзя, чтобы у комсомолки была приставка «фон» — это нехорошо. И чтобы люди не думали, что я немка, мне дали имя Ирина. Это Эрика, только по–русски. Знаешь, как узнали, что я немка, на меня тетки напали в бане, обзывали «фашистка». Они хотели меня побить. Я еле убежала от них. Папа, мне так плохо, так страшно было одной.

— Господи! И ребенка не щадят! — воскликнул отец и прижал дочь к себе. Так они сидели на скамье обнявшись и молчали. Наконец отец сказал:

— Мне уже на поезд пора, дочка. Я теперь чаще приезжать буду.

Уже на вокзале он спохватился:

— Да! Чуть не забыл. Я же тебе еще часики золотые купил в подарок. Вот они. Здесь золото недорогое. — Он достал из кармана и надел Эрике на запястье маленькие часики. Эрика приставила их к уху и запрыгала от восторга.

Фридрих фон Рен был счастлив угодить дочери. Он сказал:

— Это с премиальных денег. Даша о них не знает и думает, что я о тебе забыл. А братья твои хорошо учатся. Способные мальчики. Я как–нибудь привезу их, — пообещал он, расставаясь с дочерью.

Эрика вернулась в общежитие. Девушки ждали ее. Они еще были возбуждены, восхищались ее отцом и вещами Эрики.

— Жаль, ничего на меня не лезет, а то бы я у тебя попросила что–нибудь надеть, — жалела Майя.

Вера сказала:

— А хочешь, я его отобью у твоей мачехи, ну, разлучу их? Она какая — толстая, худая?

— Она злая, — сказала Эрика.

— Ну вот, а я красивая, молодая и добрая.

Все засмеялись.

— Нет. Отец ее не бросит. Она ему жизнь спасла, и у них двое детей. Папа будет с ней мучаться до конца жизни, — уверенно повторила Эрика слова отца.

— Такой красивый, как вроде и не немец, — жалела Вера и тут увидела часы на руке у Эрики. Снова начались общие восторги. Девушки не могли даже мечтать о таком богатстве, которое свалилось на Эрику. Родители их были очень бедны и жили в селах.

* * *

Снова наступила осень и, наконец, приехала из детского дома Инна с квадратными глазами от ощущения свободы, от того, что будет жить рядом с Эрикой. Пораженная переменами, происшедшими с подругой, говорила:

— Какая ты, красивая стала! Взрослая… Какие вещи! — Она чуть не плакала от зависти.