Чтение онлайн

– Кто же? – иронически спросил Миллер. – Мальчишка-лифтер?

– Нет. Сам Арнольд Клейтон.

– Что? Убитый сам спрятал свое тело? Вы спятили, Пуаро!

– Разумеется, не мертвое, а живое тело. Иными словами, он сам спрятался в сундуке. Такие фокусы проделывались и раньше, история знает их немало. Мертвая невеста из баллады «Ветка омелы», Якимо, задумавший бросить тень на честь Имогены, и так далее. Мне эта мысль пришла в голову, как только я увидел дыры, просверленные в стенке сундука, и к тому же просверленные совсем недавно. Зачем? Чтобы не задохнуться без воздуха. Почему ширма была сдвинута со своего обычного места? Чтобы спрятать сундук, чтобы тому, кто в нем находился, можно было время от времени поднимать крышку, расправлять затекшие члены и, разумеется, лучше слышать, о чем говорят в комнате.

– Но зачем? – воскликнула Маргарита, широко раскрыв глаза. – Зачем Арнольду понадобилось прятаться в сундуке?

– И это спрашиваете вы, мадам? Ваш муж был ревнив. Ревнив. И очень скрытен. «Человек в себе», – как выразилась ваша приятельница миссис Спенс. Его обуревала ревность, она становилась все сильнее, она терзала его. Была или не была его жена любовницей майора? Он терялся в догадках и жаждал узнать правду. Так возникла «телеграмма из Шотландии», телеграмма, которую никто не посылал и поэтому никто не видел. Свой дорожный чемоданчик он почему-то оставляет в клубе. Визит к майору, когда Клейтон уверен, что того нет дома... Он говорит слуге, что оставит записку, но, как только тот уходит, просверливает дыры в сундуке, передвигает ширму и залезает в сундук. Сегодня все прояснится, думал он. Возможно, его жена задержится после ухода последнего из гостей или же уйдет со всеми, а потом вернется! В этот вечер доведенный до отчаяния, истерзанный ревностью муж рассчитывал узнать правду...

– Надеюсь, вы не станете утверждать, что он сам пырнул себя ножом? – В голосе Миллера зазвучала явная насмешка.

– Нет, это сделал другой. Тот, кто знал, что он там. Это, бесспорно, было убийство. Заранее подготовленное и тщательно продуманное. Вспомним персонажи из «Отелло». Сейчас нас интересует Яго. Кто-то исподволь очень искусно внушает Клейтону мысль об измене. Честный Яго, верный друг, человек, которому доверяют! И Арнольд Клейтон верил своему Яго. Он позволил разжечь в себе ревность, довести ее до предела. Самому ли ему пришла в голову мысль спрятаться в сундуке или же ему рассказали о нечто подобном? Так или иначе, решение принято. А стилет, похищенный несколько недель назад у Спенсов, терпеливо ждет свою жертву. Наступает роковой вечер. Лампы льют приглушенный свет, играет проигрыватель, гости танцуют, а тот, кто не танцует, подбирает пластинки у столика рядом с испанским сундуком, спрятанным за сдвинутой ширмой. Скользнуть незаметно за ширму, поднять крышку, ударить кинжалом – рискованно, смело, но... так просто!

– Клейтон мог закричать!

– Нет, ибо он спал, – ответил Пуаро. – По словам слуги, он лежал в позе спящего человека – точнее, одурманенного сильной дозой снотворного. И только один человек мог дать ему снотворное – тот, с кем он пил вино, перед тем как уйти из клуба.

– Джок? – В голосе Маргариты Клейтон прозвучало искреннее, почти детское удивление. – Джок? Нет-нет! Добрый, славный Джок. Я знаю его целую вечность! Зачем ему было это делать?..

Пуаро в упор посмотрел на нее.

– Зачем, мадам, два итальянца дрались на дуэли? Зачем тот юноша лишил себя жизни? Джок МакЛарен не умеет выражать свои чувства словами. Он смирился с ролью преданного друга вашей семьи, но тут появляется майор Рич. Нет, это уж слишком! Еще одного соперника он вынести не может. В отуманенном ненавистью и страстью мозгу рождается план – безукоризненно продуманный план убийства – двойного убийства, ибо майора, без сомнения, признают виновным в смерти Клейтона. Убрав вашего мужа и майора Рича с дороги, он надеялся в дальнейшем получить вас. Он верит, что вы наконец оцените его, мадам. И вы бы это сделали, не так ли?

Она смотрела на него округлившимися от ужаса глазами. Почти не отдавая себе отчета в том, что говорит, она едва слышно прошептала:

– Да, возможно... Я не знаю...

И тут в разговор вмешался инспектор:

– Все это очень здорово, Пуаро. Но где доказательства? Все это может быть просто вашей фантазией.

– Это правда.

– Но все же, где доказательства? Где улики? Мы даже не можем предъявить ему обвинение.

– Вы ошибаетесь. Я уверен, что МакЛарен сам сознается, как только вы ему все это расскажете. Сознается, если поймет, что миссис Клейтон все известно!..

Помолчав, Пуаро добавил:

– Ибо, узнав это, он поймет, что проиграл... Что столь безукоризненно исполненное убийство оказалось напрасным.

ПРИКЛЮЧЕНИЕ РОЖДЕСТВЕНСКОГО ПУДИНГА

The Adventure of the Christmas Pudding

– Крайне сожалею, но... – начал Эркюль Пуаро.

Его перебили. Перебили не то чтобы грубо или нетерпеливо, а очень даже вежливо и изящно, будто и не перебивая вовсе, а только пытаясь уберечь от непоправимой ошибки.

– Пожалуйста, не отказывайте нам так вот сразу, мосье Пуаро. Это вопрос государственной важности. Ваше сотрудничество будет по достоинству оценено в самых высоких кругах.

– Вы слишком добры, – замахал руками Пуаро, – но я никак не могу согласиться на ваше предложение. В это время года...

И вновь его перебили.

– Рождество! – внушительно произнес мистер Джесмонд. – Самое настоящее Рождество в английской глубинке.

Пуаро вздрогнул. Мысль об английской глубинке в такое время года была ему совсем не по душе.

– Старая Англия, традиции, Рождество! – расписывал мистер Джесмонд.

– Но я-то не англичанин! – возразил Эркюль Пуаро. – На моей родине Рождество – развлечение для детей. Вот Новый год – это да, это мы празднуем.

– О! – воскликнул мистер Джесмонд. – Рождество в Англии – это нечто грандиозное, и уверяю вас, в Кингс-Лэйси вы убедитесь в этом как нигде еще. Такой очаровательный старинный особняк... Поверите ли, один из его флигелей – постройка четырнадцатого века!

Пуаро поежился. Одна мысль об английских средневековых замках внушала ему ужас. Он еще не забыл тех страданий, которые ему пришлось испытать, живя в подобных особняках. Пуаро обвел взглядом свою уютную современную комнатку с батареями центрального отопления и последними техническими ухищрениями, исключающими малейший сквозняк, и несколько успокоился.

– Зимой, – твердо сказал он, – я не покидаю Лондона.

– Мне кажется, мосье Пуаро, вы не совсем понимаете, насколько серьезно наше положение.

Мистер Джесмонд взглянул на своего спутника и снова повернулся к Пуаро.

Спутник его до сих пор не сказал ничего, кроме вежливого и ни к чему не обязывающего «как поживаете?». Теперь он сидел, разглядывая свои начищенные ботинки, и его кофейного цвета лицо выражало крайнюю степень уныния. Это был молодой человек никак не старше двадцати трех лет и, без всякого сомнения, абсолютно несчастный.

– Да-да, – сказал Эркюль Пуаро. – Разумеется, положение серьезное. Я понимаю. Мои симпатии всецело на стороне его светлости...