Чтение онлайн

Язык пробуждается, и мы думаем - набхан мудра, и, позднее, кхечари мудра. Мы ощущаем покалывание, поднимающееся по позвоночнику, и нам любопытно -- праническая активность, урдхва-рета, кундалини? Даже генитальные возбуждения означают для нас укрепление сублимации. Как так? Мы чувствуем распространяющуюся тональность ощущения, которое лишено настойчивости желания, и не вызывает никаких сексуальных фантазий - только своеобразное удивление и ощущение вечного. Здесь мы эротически «нуждаемся» друг в друге с единственной целью дальнейшего пробуждения благоговения, лишенного желания, и его разделения друг с другом в духовности жизни.

Порождение потомства

В третий раз, задумайтесь об эротической тайне. Почувствуйте очарование и волнующее ожидание. Ничего не делая для окончания или усиления волнения, замечайте его циклические изменения во времени. Ощущайте нарастание и убывание волнения в течение каждого месяца. Ощущайте процесс собственного старения как нарастающий и убывающий; побуждения, вызываемые этой напряженностью, ощущаются как своего рода биологические часы жизни и старения.

Если вы настраиваетесь на эту тональность волнующего обаяния в течение достаточно долгого времени, она будет вызывать образы и желания зачатия ребенка (или радости от того, что вы уже это сделали, или довольства тем, что вы этого не сделали, или огорчения от того, что вы этого не сделали). В этой тональности мы чувствуем потребность друг в друге для того, чтобы создавать семью и новую человеческую жизнь. Посетите пару с новорожденным ребенком, и ощутите волнение этой тональности. Когда она волнуется, наши робкие надежды становятся смелыми, и мы входим в эту специфическую область тайны, открывающую нам способность к воспроизводству, зачатие, беременность, рождение, семейную жизнь, старение, и смерть как последовательность продолжения рода.

Здесь обитают довольство полнотой беременности, удовольствия вскармливания, задачи создания семьи и домашнего очага (что часто называют «обязательствами»), ощущаемое чувство общности, гордость и восхищение родителей особой красотой ребенка, стремление быть со (стареющими) членами семьи (или прискорбное отсутствие таких стремлений). Или у вас может просто появиться то удобное побуждения возвращаться к уюту своего собственного дома. Вы впервые в жизни страхуете свою жизнь, ибо обосновываясь и пуская корни, вы все равно чувствуете свои пределы.

Когда в наших телах и жизнях развертывается эта теплая, успокаивающая, и благоговейная тональность, мы обнаруживаем, что все элементы секса - части тела, ощущения, субстанции, отношения, желания - необходимо переинтерпретировать с точки зрения эротических тайн, присущих способности к воспроизводству, зачатию, и семейной жизни. Их эротические значения и программы резко меняются или даже становятся противоположными, подтверждая, что они соединяются в естественную область эротического смысла, отличную от других областей, имеющих свои собственные законы смысла.

«Плохим» (для сексуального желания), «небезопасным» плодородным временам внезапно отдается предпочтение перед «хорошими», «безопасными» неплодородными временами; у бесплодной пары с «чудесной сексуальной жизнью», которая теперь хочет иметь детей, внезапно возникает проблема. Гомосексуалы ищут заменителей или доноров другого пола. Банки спермы и центры усыновления/удочерения внезапно приобретают решающее значение.

Соблазнительные и возбуждающие сиськи становятся более невозмутимыми грудями, которые теперь можно сдержанно демонстрировать во время кормления - но с чувством эротической красоты, воодушевляемым тайнами способности к деторождению и кормления грудью, а не желанием. Яички вырабатывают замечательно жизнеспособные или безнадежно нежизнеспособные сперматозоиды, а не эротизируемую желанием бесплодную, или опасно плодовитую сперму.

Пары, практикующие сублимацию, сталкиваются в своих несексуальных любовных ласках с образами зачатия и семьи, и обнаруживают, что их волнующе привлекает другой порядок эротических тайн (чем тайны сексуального желания). Превращения оджаса теперь гораздо менее важны, чем возможная встреча сперматозоида с яйцеклеткой, благодаря порождающему сексу.

Аналогичным образом, довольно часто встречающаяся эрекция у новорожденных мальчиков представляет собой феномен порождающей невинности детства, и не имеет ничего значимо общего с взрослыми возбуждениями, вызываемыми желанием или даже сублимацией; точно так же, не следует считать «предсексуальными» увлажнение влагалища или набухание клитора у новорожденной девочки. Генитальные возбуждения грудного ребенка тоже связаны со способностью к воспроизводству, а не с желанием.

Противозачаточные средства и узаконенный аборт, которые могли быть необходимыми и даже требуемыми для поддержки сексуальной активности в сфере желания, больше не актуальны. Поскольку те же люди, которые занимались почти идентичной сексуальной активностью, теперь стремятся к зачатию и рождению живого ребенка, эти «ценные методы поддержки» оказываются ненужными, и могут казаться, по крайней мере, чем-то неприятным. Сияющая молодая мать и испытывающий головокружение молодой отец представляют свечение и послесвечение «оргазма» этой сферы: рождения. Само родительство представляет собой пожизненный процесс «психо-воспроизводительного», а не «психосексуального» развития.

Детская игра и взрослая игра

Эрос детства трудно восстанавливать, поскольку моралисты и сексологи приучили нас видеть в детской эротике миниатюрную версию взрослого сексуального желания. Но это продиктованное благими намерениями заблуждение, которое порождено стараниями сексологии оправдывать и «освобождать» взрослое сексуальное желание, пытаясь находить его «естественного предшественника» в детстве. Со стороны моралистов, мы имеем в равной степени назойливые интерпретации опасностей мастурбации и возможной «развращенности» «невинного» ребенка. Исследования детства, проводимые представителями обоих этих подходов, а также их руководства для родителей по вопросам сексуального воспитания, оказываются сексо-политическими проекциями их идеологий.

Однако, в действительности, эрос детства очень просто восстанавливать -- настолько просто, что мы, взрослые, порой его не замечаем. Вспомните себя в четырехлетнем возрасте. Ощутите завлекательность тайны. Разве это не забавно? Жутко? Вы не хотите просто сидеть на месте, не так ли? Вы хотите играть, играть с чем угодно - бечевкой, своим телом - дразнить, подшучивать. Когда вы были младше, ваша игра была еще более бесцельной и бесконечно развлекающей; вы могли радостно стягивать и натягивать свои трусы, или стучать по животу. Заигрывание? Едва ли. Поскольку вы плохо владели языком, трудно сказать, что собой представляла ваша игра. Поэтому волнения и занятия раннего детства кажутся своего рода изначальным простодушием, как когда Джемс Джойс называл «Богом» звуки играющих на улице детей.

Пятилетний ребенок буквально «играет с собой», а не занимается «незрелой мастурбацией». Как бы это ни было похоже на мастурбацию, оно заслуживает другого названия. Весело распевая «Пи-пи, трах, трах», ребенок наслаждается игривым поддразниванием, лишенным семантического значения и не имеющим отношения к желанию. Маленькие девочки и мальчики могут быть игриво жеманными, дразнящими, и милыми, но не обольстительными, ибо последнее, согласно словарю Уэбстера, по определению, ставит своей целью сексуальное сношение.