Чтение онлайн

Я привыкла к его грубости. Привыкла к злости, жестоким словам. Но и он привык жить по другому, привык быть другим. И он не дал мне шанса сказать. Просто ушёл и сел в машину. Опять решил всё за меня. Что-то надумал, сделал свои выводы и ушёл. Шли часы. Нина уже уложила своих дочек, а от них ни слуху, ни духу. Меня колотило словно отбойником работала. Я не могла ни думать, ни говорить. В голове был только страх и панический ужас от мысли, что я возможно его больше не увижу.

— На. Пей.

Я опустила взгляд с огня в камине на протянутый мне стакан с водкой, выпустила из руки футболку Данила и выпила залпом. Горло обожгло, но стало значительно лучше. Я вышла из оцепенения и уткнулась в ткань носом. Она пахла его телом и сигаретами. Тот самый единственный запах, который кружил мне голову. Терпкий аромат выдержанного коньяка.

— Удивительно, да? Мы начинаем прощать, только когда понимаем, что больше не увидим.

Я посмотрела на Нину. Странная девушка. Тоже циничная. Тоже эгоистка. Но то, как они ладили с Антоном… Казалось, они сейчас либо в глотку друг другу вцепятся, либо одежду срывать начнут. Их любовь была дикой. Наша больной. Мы были больны друг другом. Ослеплены. Оглушены.

Из моих глаз хлынули слёзы. Он ведь может не вернуться. Он… Почему я не остановила его? Почему не сказала? Стояла и смотрела как он уходит. «Не ври. Я всё понял». Что ты понял, что?! Упрямый, твердолобый.

— Не реви. Всё с ним будет хорошо. Не накручивай себя.

Легко сказать. А сердце сжимается в предчувствии беды.

— Что если нет? Он ушёл, думая… — я покачала головой, — вдруг он не захочет вернуться? Вдруг…

— Вернётся. Выпей.

Она налила мне ещё один стакан. Кажется, девушка решила что лучше меня напоить до отключки. Я покачала головой.

— Мне больше нельзя.

И я не хочу. Больше ничего не хочу. Больше мне не нужен ни алкоголь, ни наркотики. Если он будет рядом, я преодолею всё, стерплю любую боль. Только бы он вернулся живым.

Нина села на диван рядом со мной. На часах уже пять часов утра, а их всё нет. И девушка лежит на спинке дивана, глаза прикрыла. Ей что, вообще насрать, что её парень где-то там?

— Почему ты так спокойна?

Она усмехнулась.

— Я привыкла к такому. Не подумай, я переживаю за Антона и тоже боюсь страшного. Но биться в истерике ничем не поможет. Мой отец тоже владел холдингом. Но он работал в одном направлении — медицина. Сыворотки, допинги, волшебные пилюли по увеличению члена, поп и сисек, — я против воли посмотрела на её четвёрочку под свитером, и девушка рассмеялась. — Да-да. Я была подопытным кроликом. Все свои разработки отец экспериментировал на мне, а в качестве платы за молчание дарил побрякушки, квартиры, бизнес. Антон разорил моего отца, уничтожил его репутацию и забрал холдинг себе. Думал, так сможет найти меня. И даже спустя пять лет поисков он любил меня, а я его.

Она отпила водки и улыбнулась.

— Я к чему веду. Антон мне кое-что рассказал про вас, и, поверь, Данил будет и дальше заботиться о тебе, защищать, возвращаться, как преданный пёс, не требуя при этом косточки. Он любит тебя, Мила. Настолько сильно, что прошёл через ад. Думаешь, так просто наблюдать как твой любимый человек погибает на твоих глазах? Ты травила себя наркотой восемь раз, Милана. Прыгнула с моста. Ты была в шаге от смерти. А он тебя спасал. Вытаскивал с того света. Убийство одного человека, вернее гнили этого мира, самое малое, что он мог тебе дать за это время.

Почему она везде права? Я прижала футболку Данила к лицу и снова вдохнула его запах. В комнате было темно и только пламя было источником света. От этого было уютно, но волнительно. Все казалось, что он вот-вот выйдет из тёмного угла и положит мне на плечо руку. Всё казалось, что я чувствую его присутствие здесь. Что он рядом.

— Эй! Ну хватит, Мил. Всё будет в порядке. Твой негатив скоро ко мне перейдёт.

И всё-таки она мне не нравилась. Я встала и в который раз за эти восемь часов подошла к окну. Было так темно, что ничего не видно. Лишь свет луны освещал верхушки деревьев и высокую сухую траву. Я не сразу поняла, но как оказалось пошёл снег. Большие хлопья падали на землю и тут же таяли. Мне было страшно. Снова. Только в этот раз страх перерастал в панический ужас. В голове крутилось только его имя, а в ушах стоял его стон, когда ранили в отеле. Что если это скажется на нём? Что если он пострадает? Я не прощу себе этого.

Я всматривалась в даль, вылавливая хоть малейший намёк на их автомобиль. Нина, наконец, отстала от меня, что позволило мне вздохнуть хоть капельку свободно. Я понимала, что она пытается меня успокоить, но у неё не очень выходит. Я только всё больше и больше тонула в воспоминаниях и мрачных мыслях. Я испортила ему жизнь своим появлением на работе отца. Я столько гадостей ему говорила. Всё делала, чтобы выбесить его. Простит ли он меня? Примет? Да пофигу, главное чтобы вернулся!

— О! Смотри! Тут новости.

Нафиг мне твои новости? Где-то там Данил. Он один и думает, что не нужен мне. А он нужен. Очень нужен.

— Мил, лучше взгляни.

Нина протянула мне свой сотовый, где показывали мой дом. Я схватила его, жадно вглядываясь и вслушиваясь в слова диктора.

«По данным экспертов это не является терроризмом, а скорее народной казнью. Кубрынин Андрей Павлович, владелец холдинга «ТрайгерИкс» был жестоко убит сегодня в собственном доме. Преступники скрылись в неизвестном направлении и до сих пор не найдены. Напоминаем, что дочь Кубрынина Андрея Павловича была похищена несколькими днями ранее и о ней до сих пор ничего не известно. Просим сообщить любую информацию по месту нахождения Кубрыниной Миланы Андреевны…»

Дальше я уже не слушала. Мой отец мертв. Дом сгорел. А от Данила ни слуху, ни духу. И последнее пугает больше всего. Я вернула телефон Нине и уже было сделала шаг обратно к окну, как комнату осветили фары. Девушка пыталась меня остановить, но я уже вылетела в двери и остановилась на крыльце, прирастая к полу.

Было два джипа с неизвестными мне номерами. Из первого вышел Антон и ещё какой-то парень лет тридцати-тридцати пяти, а из второго вышли четверо и… Боже. Они несли на руках Данила. Серая футболка была в крови и он был без сознания. Я прижала руку ко рту, чтобы не заорать в голос и не требовать объяснений, и побежала придерживать для них двери. Пыхча и переговариваясь, незнакомые мужчины внесли Данила в дом и уложили на стол в кухне. Что мне делать? Кто-нибудь из них сможет ему помочь?

Пять мужчин отошли сразу в сторону, но не вышли, а один остался, распаковывая свой чемоданчик. Доставая приборы, которые были явно для операций, заполненные чем-то шприцы, какие-то тюбики, пакеты с кровью и бутыли под систему с чем-то прозрачным.

— Что с ним? — идиотка, его подстрелили! — То есть, вы сможете помочь?

Все мужчины как по команде посмотрели на меня, а я наплевав на их осуждение во взгляде, всматривалась в их лица, выискивая хоть намёк на положительный ответ.

— Выведите её, — приказал тот, что, кажется, был врачом.

Один самый молодой двинулся в мою сторону. Я лихорадочно вытащила один из ящиков в шкафу и выставила в его сторону вилку.

— Только тронь меня, я тебе глаз выколю!

Парень остановился и нахмурился, но продолжение сцены не последовало. Данил пришёл в себя и застонал, пытаясь встать.

— Держите его! — приказал все тот мужик, надевая очки. — И включите гребаный свет!

Я нашарила выключатель и включила остальные светильники. Данил вырывался. Он выгонял всех и требовал, чтобы его отпустили, но парни даже не слушали его. Действовали слаженно и чётко. Но даже эти пять здоровых лбов не могли его удержать. Доктор разрезал ему футболку, и я ахнула. В его животе было три пули, а кровь до сих пор сочилась из ран. И все из-за меня.