Чтение онлайн

— У нас десять часов, — сказал Климов, кидая спортивную сумку на пол, смотря себе под ноги и снимая верхнюю одежду, — Постарайся поспать. Спальня там. Двери не закрывай.

Постарайся. Да я вырублюсь как только подушки коснусь. Кивнув, я вышла в другую комнату, куда указал Данил и остановилась. Обычная съёмная квартира. Кровать, ковёр, шкаф с зеркалом. А в зеркале я. Лучше бы не видела. Вся одежда в крови Данилы, даже на лице и волосах она. Сняла с себя всё и в нижнем белье легла под толстые одеяла, надеясь, что в нём нет клопов. Завтра помоюсь. Сил больше нет. Но сон так и не идёт. Прислушиваюсь к шуму за дверью и тоской захлебываюсь. Прости. Мне мало простого прости. Три года слишком большой срок. Да, я любила его, но смотрела на вещи трезво. Может быть, у нас и получится простить друг друга, но ничего из этого не выйдет. Мы слишком разные. Слишком чудовища. Он убивал сотни людей по указки отца, но я убиваю одного, потому что хочу так. Потому что ненавижу. У меня до сих пор перед глазами взгляд Козлова стоит и взрыв той гранаты в ушах. Такие люди как Кубрынин не должны существовать.

— Да, нашли, — донёсся голос Данила откуда-то из глубины квартиры. — Уже увёз, завтра на новое место повезу. Нет, скорее всего случайность — прочесывали округу. Понял.

И дальше тишина. Скорее всего Захаров звонил. Я перевернулась на бок и выдохнула. Давай же засыпай. Какого чёрта ты творишь? Я жмурила глаза, пытаясь заставить мозг отключится, но выходило не очень, а когда Климов появился на пороге в одних боксерах, я и вовсе глаза распахнула, уставившись в одну точку. Нет, прогонять его я не собиралась, больше спать негде, да и сегодня он мне жизнь спас и ранен из-за меня. Но это было непривычно. Я отвыкла от него, но в то же время казалось, что если бы лёг хотя бы на пол, то было бы глупо.

Я повернулась к нему и фыркнула. Поверх одеяла лежит, идиот. Холодно же, отопление ещё не включили. Начала вытаскивать из-под него одеяло и заметила что додумался таки рану себе перебинтовать.

— Ну что ещё? — недовольно проворчал Климов, но приподнялся.

— Укройся, — ответила я в такт его тону, — простынешь, а я стрелять не умею вообще-то.

Накрыла его второй половиной, а сама ещё чуть-чуть отодвинулась. Такая близость с ним заставила температуру тела подскочить, и я мигом согрелась. То что надо. Хоть какой-то толк от этого будет.

— Больше ничего нет, говоришь?

Я села в кровати, полная возмущения от насмешки в его тоне и не двусмысленности намёка на заботу.

— Это всего лишь жалость, Климов. Её можно испытывать и без глупой любви.

— Но и не ненависть, Милана. Спи.

Ну да. Не ненависть. Тут не возразишь. Я опять легла и попыталась уснуть, но чёртов сон и не думал приходить. Да что ж такое? Всего десять часов тут будем, а ещё душ хочу принять. Времени мало! Где этот песочный человечек, который наводит сонливость?

И, видимо, надоело ему моё вошканье, что он за талию обхватил и к себе придвинул. Я хотела вырваться, но не туту-то было, только ещё сильнее сжал и руку под голову просунул.

— Всё. Успокойся. Спи. И не вертись. А то Кракена разбудишь.

Кракена? Это с какой же он швалью кувыркается, что прозвища такие дает? Теперь лежу злюсь на него, но тепло его кожи делает своё дело. В последний момент решаюсь всё-таки поблагодарить его за всё, потому что чувствую, что завтра день будет ещё сложнее.

— Спасибо, что спас сегодня. Ты был не обязан это делать.

Почувствовала губы на плече и вздрогнула.

— Обязан. Покойной ночи, кнопка.

Кнопка. Просила же. Устраиваюсь поудобнее, руку ложу на сгиб локтя парня. Спиной грудь его ощущаю и слышу дыхание ровное. В сон сильнее клонит от чувства покоя и безопасности.

— Покойной ночи. Данил.

Данил

Появление людей Кубрынина было неожиданностью, но они точно не знали, что мы именно в этом мотеле. Возможно, Бульдог допёр, что я стырил его дочь у него из-под носа, поэтому разрешил действовать грубо. Значит, нужно было избавиться от него как можно быстрее, но сначала спрятать Милану… Которая гвоздём в заднице сидит.

С одной стороны мне даже нравится какой она стала — грубая, язвительная, ядовитая. С другой, я не знал смогу ли с ней справится. Слишком упертая и непробиваемая. Заноза, а не кнопка. Найти бы в её мозгах escape, чтобы вернуться на рабочий стол и скинуть параметры до заводских настроек. Да только нолики и единицы в её черепушке полностью захвачены вирусом. Она действительно ненавидела меня. Любила, но так же сильно ненавидела. И мне хотелось заорать ей, что нет моей вины, но понимал — виноват. Это я решил так поступить. Это я потанцевал на её чувствах. И это я сделал её такой.

Я не думал, что это произойдёт, надеялся, что останется такой же, ведь мне нужно было только время и удачный случай. Я уже разработал весь план, а потом объявился Антон и облегчил мне задачу. Но это меня не оправдывает. Я должен был догадаться, что Милана слишком хрупкая, слишком ранимая. Была. А сейчас покрыта толстой коркой эгоизма и цинизма. Как, сука, как пробиться?!

Долго смотрел как она спит. Не плюётся ядом, спокойная, мирная. Держал её в своих руках и запахом тела дышал, теплом наслаждался. Солнце уже давно встало, и мне надо бы заглянуть в магазин, купить ей что-нибудь съедобное, да и вещей тоже, а не могу. Нужна мне, очень. Особенно сейчас.

Провёл по плечу обнаженному и под одеяло нырнул. Пофигу. Пусть брыкается, пусть ненавидит. Грудь её аккуратно сжал и вздох услышал, губки приоткрыла, но не проснулась. Ещё бы. До сих пор болеет, вчера еле живая в квартиру зашла, а я уже тогда хотел её до безумия. Спустился ниже и через ткань белья клитор потёр. Нужно возбудить сильнее, пока есть возможность, чтобы недолго сопротивлялась. А она выгнулась с тихим стоном и ножки только шире поставила. Сладкая моя. Заводиться всегда с полоборота.

Попытался под шумок между ног у неё оказаться, но, чёрт возьми, проснулась. Отпихивать начала. Пришлось силой заставить лежать. Руки над головой у неё зажал и к киске её прижался, чувствуя жар и влажную ткань. Меня аж затрясло всего от этого, но всё-таки зарычала девочка.

— Климов! Урод! Отпусти! Ай!

Сильнее запястья сжал и к шее её губами прижался, засос оставляя. Моя. Только моя. Перехватил руки над головой в одну, а освободившейся снова за грудь. Такая же как раньше. Упругая двоечка в ладоне просто шикарно умещается, и соски уже твёрдые.

— Данил! Пожалуйста, не надо! Я не прощу тебе этого!

Я замер и в глаза ей посмотрел. Слёзы. Губу кусает. Головой качает. Умоляет не трогать взглядом. А я злюсь. Другим значит можно? Всем можно. А мне нельзя? Но вместо того, чтобы в покое её оставить ко лбу прижимаюсь, а рукой скольжу до бёдер и сжимаю их пальцами.

— Ты нужна мне.

— Для этого есть шлюхи.

Шлюхи. Они не приносят удовольствия. С ними нет тепла, и сердце стучит ровно. Они не ты, дура ты мелкая.

— Ты нужна мне по другому, Милана.