Чтение онлайн

– Единственный человек, кто повлёк понятие «неблагополучная семья», умер почти год назад – его отец! – грозно произнесла Джулия, уставившись на Френка. – И вообще, я была у Хейзел!

Тот ответить не успел: на крики из прихожей пришёл высокий симпатичный парень с тёмными, чуть прилизанными волосами и карими, почти чёрными глазами. Марвин.

– Снова наезжаешь на неё из-за того парня? – усмехнулся Марвин, пройдя к Джулии мимо мужчины и по-джентльменски взяв из её рук рюкзак. – Ну опоздала, подумаешь. Это же подростки, с кем не бывает.

Марвин Воули имел полное право отзываться о своей двоюродной сестре, как о ребёнке – скоро ему исполнится целых двадцать три года, какой возраст парень считал как раз подходящим для того, чтобы совершать сумасшедшие поступки, путешествовать и искать на свою пятую точку приключения. Джулия нередко твердила ему, что таковым образом многие люди описывают как раз шестнадцатилетних тинейджеров, но её кузен постоянно отмахивался: видимо, он и в сорок лет собирался делать что-то из ряда вон выходящее.

Марвин был таков: всегда на позитиве, вечно с милой улыбкой на лице, отпускает глупые шуточки, над которыми, впрочем, смеётся вся компания. Казалось, энергия в этом юноше просто неиссякаема.

– Это может плохо кончиться, – чуть менее грозно ответил ему Френк, скрестив руки на груди. – Сегодня они просто дружат, завтра я нахожу сигареты у неё в карманах, а послезавтра её сажают в тюрьму за воровство.

– Я была у Хейзел, – тихо повторила Джулия, глядя себе под ноги.

Марвин обнял сестрёнку за плечо, всем своим видом показывая, что сторону Френка он не примет даже под дулом пистолета.

– Слышал, Френк? Дочь сказала: была у Хейзел. Верь ей. Что ж ты упрямый-то такой, а? – с этими словами Воули, не дождавшись ответа мужчины, легонько толкнул сестру в сторону кухни, как бы намекая, что конфликт исчерпан.

Джулия покорно прошла дальше, гордясь в мыслях своим благородным кузеном. Она не понимала, каким образом ему каждый раз удавалось поставить на место её строгого отца. Самой бы у неё вряд ли хватило смелости пререкаться с ним.

– Ты правда была у подруги? – скептично спросил Марвин, развеяв тем самым все приятные мысли девушки о нём.

Джулия устало вздохнула.

– И ты туда же?

– Нет, просто удостоверяюсь. Кушать будешь?

– Марвин, ты не должен ухаживать за мной, как за маленькой, – с улыбкой произнесла Миллс, направляясь к холодильнику.

– Сестрёнка, я живу у вас. Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – вновь усмехнулся Воули, опередив девушку у холодильника. Он мигом достал оттуда свой недоеденный бутерброд и вложил в руки Джулии. – Жуй и не благодари.

Судьба Марвина была отнюдь не из тех скучных судеб, какими пользовались люди его возраста: колледж, вторые половинки, поиск работы. Нет, Воули учился, конечно, и даже работу подыскивал, правда, всё это он считал сущей ерундой, делающей жизнь серой и унылой. В юношестве он отказался идти в медицинский университет, подорвав тем самым надежды родителей – оба, кстати, профессиональные хирурги – и вынудив их столь неожиданным поступком выгнать его из дома.

Говорят, у каждого человека есть некая страсть, которой он с радостью посвятил бы остаток своей жизни, и таковой страстью для парня являлась педагогика. В желании учиться и учить юноша поступил в педагогический колледж, где последний год уже незаметно пролетал мимо него.

Услышав его тираду о прекрасной мечте быть учителем, Френк даже немного растрогался и незамедлительно предложил племяннику жить у него – на нападки со стороны своей сестры мистеру Миллсу было всё равно.

– Ты ничего нам не должен, – в который раз сказала Джулия, подозрительно глядя на бутерброд в руках. Очевидно, тот пролежал в холодильнике не меньше трёх дней, но выбрасывать его в помойное ведро перед благородным кузеном девушка постеснялась – какая-никакая, но это забота с его стороны. – Кстати, ты же не против, что я пригласила Хейзел на твой День Рождения? У неё сейчас, как бы… – Миллс на минуту задумалась, стоит ли пересказывать Марвину все горести её подруги, но в последний момент уверила себя, что не хотела бы видеть на празднике сочувственные взгляды Воули, обращённые на мисс Свон. – У неё трудный период просто.

– Да пусть приходит конечно, – усмехнулся тот. – Хорошая девушка, мы же виделись несколько раз. Можешь даже своего друга позвать, как его там…

– Тайлер, – с некоторым смущением напомнила Джулия. – Спасибо. Отец всё равно уезжает в командировку. Только, Бога ради, Марвин… Не проговорись папе.

– Пора бы тебе уже начать доверять мне за это время.

Некоторые люди имеют глубокое убеждение, что существует такое волшебное место, способное избавить их от всех невзгод и проблем. У каждого оно своё: будь то солнечная лужайка, ванная комната в небольшой квартирке или старый утёс, горделиво вознёсшийся над морем.

Тайлер Андерсон как человек воодушевлённый имел такое место: заброшенный парк, который ночью освещали только звёзды. Тут было тихо и тут он мог убежать от невзгод, так любезно предоставленных Судьбой-злодейкой. У него даже была любимая лавочка; она находилась в самой глубине парка, и над ней нависали две ивы. Отличное место, чтобы поиграть на гитаре или подумать о том, что же делает его счастливым.

Как только мысли парня касались последнего вопроса, откуда-то издалека аллеи виднелась хрупкая девичья фигура, приближающаяся всё больше с каждой секундой. Та, кто делила с ним это прекрасное место. Та, кого он мог разглядеть даже в кромешной темноте. Та, кто заняла его мысли год назад, когда он впервые увидел её в школьном коридоре.

Сегодня всё было, как и всегда. Тайлер пришёл на полчаса раньше, Джулия – в точно назначенное время.

Правда, на этот раз юноша не заметил, как рядом села его ненаглядная подруга: слишком увлёкся гитарой.

– Что-то сегодня твоя музыка слишком грустная, – прокомментировала Джулия, прервав тем самым игру парня.

Тайлер наконец обратил на девушку внимание, с улыбкой посмотрев на неё. Во взгляд этих карих глаз, наверное, и правда нельзя было не влюбиться: такой заботливый и нежный. У него были тонкие губы и светлые, вечно растрёпанные волосы; ямочки на щеках, появлявшиеся при одном лишь признаке улыбке. Всё в этом загадочном юноше пленяло его подругу и заставляло её сердце биться быстрей при одном воспоминании о столь милом личике.

– Тебе показалось, – не переставая улыбаться, ответил Тайлер. Он отложил гитару и ещё внимательнее уставился на девушку: казалось, он хотел запомнить каждую черту её лица до следующей встречи. – Итак, как твои дела с отцом? Всё ещё бесится из-за меня?

Юноша уже давно привык к тому, что мистер Миллс относится к нему отнюдь не лучшим образом. Совладав со своей драматичностью, усмирив свой жаркий пыл, закинув куда подальше мысли о морали, ему пришлось смириться. Правда сказать, этот парень не любил мириться с чем-либо; революционер в его душе, отчаянно жаждущий справедливости, никогда не оставлял прекрасной мечты, что наступит тот день, когда он сможет наконец показать упёртому мужчине благородство своего сердца.

Нет, Тайлер был не из плохих парней. По крайней мере, он старался быть хорошим. Его характер был так многогранен, что окружающие порой с ужасом терялись в нём, а всё новые уголки его души заставляли близких удивляться и поражаться. Он то был холодным и равнодушным, то горячим и смелым, то весёлым и любознательным, то ранимым и чувствительным. Как и Джулия, Тайлер примерял день ото дня множество масок и боялся, что когда-нибудь потеряет своё настоящее лицо, олицетворяющее его истинный характер. Впрочем, он питал такую глубокую любовь к саморазвитию и так часто менял своё настроение, что уже и понять не мог: какая же из его личностей наиболее искренняя.