Еще не поздно
Шрифт:
В то время как «незаконность» и «нигилизм» лишь привлекает внимание, придает ложное ощущение нужности и значительности. Думаю, даже талантливейший Высоцкий не имел бы в 2010-ом огромной известности, еслиб не имидж «борца с системой». Так что лучше выбрать совсем отмороженных и дать трибуну где-нибудь подальше от Москвы - Питера, тьфу, Ленинграда. Сами же трудящиеся их помидорами закидают, а то и камнями. Станут они из загадочных диссидентов знакомыми и понятными «шутами гороховыми». Так сказать, прививка от базарной демократии, штука очень полезная.
В остальном особых изменений не происходит. Все тоже ощущение гостиницы, наконец-то понял, почему оно так остро меня преследует. Полная обезличенность! Нигде нет ни следа руки хозяев. Отсутствуют картины, сувениры, мелочи, подарки. Во дворе - ни цветочка, только исключительно однообразные кусты и газоны, явно запроектированные еще до строительства дома. Кажется, вот-вот, жильцы соберут сумочку с грязным бельем, и выедут в неизвестном направлении. А новые постояльцы точно так же будут жить, есть, ходить по мощеным тропинкам в лесу…
От скуки спасаюсь работой. Более-менее закончил хронологию СССР и России, начинал по листу на год, с 1945 по 2010, но описания разрастались, ширились и дополнялись. Теперь рекорд три страницы. Самым обширным стал, как ни странно, период 80-х, особенно, сам 1980-ый. Московская олимпиада, ее бойкот из-за Афганистана, смерть Высоцкого, Рональд Рейган, Польская Солидарность, Первый IBM PC с его открытой архитектурой и MS-DOS, Ирано-Ираксакая война, стандарт Ethernet. Видимо, этот период был подробно описан в учебниках, в отличии от наблюдаемых своими глазами 90-х и 00-х, по которым ощущений получилось куда больше, чем фактов.
Закончил и сдал план «Большого Цифрового Скачка». Взял в работу положение в мире и СНГ на 2000-2010. Идет туго, часами мусолю большую карту СССР, и ловлю себя на ассоциации знакомых названий городов. Тоже самое по атласу мира. Вспоминаю про войны и конфликты, пытаюсь их пристроить на временную шкалу.
Вторая отдушина - флирт с Катей и Настей. Впрочем, последнее было совсем не серьезно, и воспринималось только как шутка. В отличии от этого, роман с Екатериной Васильевной проходит по всем канонам жанра, только чудовищно медленно. Не знаю, или девушка такая попалось, или эпоха сильно неудачная.
Вроде все как положено, дыхание уже срывается, и соски условно-видны даже из-под брони кружавчиков советского бюстгальтера, по ложбинке спины, той, что чуть ниже талии, покатился легкий и влажный пар ожидания… Но при этом, как кульминация, твердое «нельзя». Не то, что на самом деле можно и нужно, а именно отказ, с легкой истерикой и схлапыванием в кокон нечувствительности.
Пробовал под коньячок. Хороший, хоть я не специалист, но в будущем за подобный от ста баксов за поллитра, не меньше. Похоже на Мартель, но точно не он. Выяснять у официантки название поленился. Все равно не помогло безотказное средство, снимающее тормоза даже с совестливых замужних конформисток. Может в самом деле на Настю переключиться?
… Вспомнил Элат на майских праздниках. Как недавно это было, и как далеко стало. Мы столкнулись с Ней на глубине метров пяти, у Моисея. Нет ничего забавнее разглядывания девушки в воде, когда она практически беззащитна под ниточками купальника, и ничего не может сказать в загубник трубки. Несколько секунд, и мы выныриваем рядом. Встаю вертикально, чуть подрабатывая ластами, сдвигаю маску вверх, самое время извиняться-знакомиться, и чуть не вплотную вижу красивое улыбающееся лицо под черной гривой мокрых волос, - шолом!
– такое мягкое-мягкое, через первую «э» и вторую «е».
Она, удивительно для израилитянки, ни слова не понимает по-русски. Я ничего не смыслю в иврите. Но это не мешает нам следующий час нырять у рифа взявшись за руки, и не только. Потом долго гуляем по твердой полосе прибоя, обходя не в меру ретивых игроков в мяч, и разговариваем на жуткой английской тарабарщине. Накатывает вечер, ужинаем в Дане с билькаровски розовым брютом, а я даже не знаю, откуда она. Но под Ее топиком и легкими шортами нет ничего, мокрый, смятый в кулачок купальник лежит в маленькой спортивной сумочке. Это заводит сильнее, чем красномельничный канкан.
Он так и остался на своем месте, когда мы свалились в джакузи на открытой террасе. Пара стошекельных бумажек легко отворила двери в закрытый на ночь уголок отельского фитнесзала. Остались только яркие ночные звезды, пенящаяся вода и наши сплетающиеся тела. Ооуууу! Кровать номера меня в ту ночь не дождалась, проснулся в куче огромных белых полотенец, в которую мы упали под утро. Она уже ушла… Не знаю, как Ее зовут. Она не знает моего имени.
Утро четверга начиналось обычно, тягучим утренним продиранием глаз под кофе и тосты с нежнейшей бужениной. После ее натурального вкуса есть эрзацы типа колбасы и ветчины занятие для мазохистов, хотя, надо сказать, московская сырокопченая тоже имеет свои прелести. Въезжающий в ворота кортеж из трех волг охраны и пары ЗИЛов пустил время галопом. Закручивалось что-то посерьезнее очередного кинопоказа, такой лимузин положен только членам Президиума. Потопал в кабинет, надо быть при деле в глазах начальства.
С Шелепиным зашел невысокий усталый старикан, в обычном для партийных деятелей костюме, нос картошкой, веки и шеки набрякли и заметно отвисают вниз. Уши смешно оттопырены, высокий ежик седых висков это совершенно не скрывает. Совсем не помню ничего подобного на парадных портретах ЦК…
– Петр Воронов - Александр Николаевич представляет меня, - Алексей Николаевич Косыгин.
– Добрый день, очень приятно.
– В голове мысль, «так вот ты какая, звезда Советской экономики»…
Смотрит снизу вверх, лишние двадцать сантиметров роста не шутка, но с брезгливым интересом, как мать семейства на большую жабу-ага. Может ему рубашка с джинсами не нравится? Так нет другой у меня одежды, как-то не сподобился в смокинге проваливаться в этот колхоз.
Старикан оказался - кремень. Сначала в перенос во времени он попросту не верил, т. е. вообще, как Парижская академия в метеориты. Пришлось тянуть портфель и показывать все. Тут бы и отмороженный на всю голову фанатик сдался. Но он еще долго сомневался, что СССР на самом деле ждет распад. Показывал паспорт и наклейки, копирайты на софте и наклейки в ноутбуке. Убедил не совсем, но задуматься заставил. Точку поставили «Жмурки», замечательное получилось кино для выноса мозга партократам. Спесь и гонор сходят как грязь на бесконтактной мойке.