Чтение онлайн

– Кто тут второй номер? – возмутился напарник, – веди, Евтихий и меня в «Общество», тоже хочу книги редкие читать.

Очкасов протянул парню руку и назвал свое имя.

– Борис! – рявкнул парень в ответ и сжал ладонь Очкасова.

Елизавета Корнеевна благосклонно отнеслась к появлению брата Евтихия. Тоже велела ему заполнить анкету. «Гулливера» не обсуждали. Просто спросила, понравился или нет. В виде вступительного взноса Борис принес в дар «Охотничьи рассказы» Тургенева. Взамен получил для прочтения «Ярмарку тщеславия» Уильяма Теккерея. Евтихию выдала «Отверженные» Виктора Гюго.

Переводы на русский язык двух указанных авторов заставили Неустроева сильно удивиться. Майор заметил, что в России только революционных настроений от Гюго не хватало.

Ротмистр Мануйлов службу свою знал хорошо. От соработников мог потребовать полной отдачи, а мог допустить послабку. Служба тяжелая, иногда половину суток приходится обходиться без еды и пития, стоять на морозе или под дождем. Не было случая, чтобы он отказал своим ребятам в просьбах, всегда шел навстречу, но и спрашивал по первое число.

«Коза», так обозвали Елену Корнеевну филеры, из конторы «Общества» уходила вместе со своими помощниками ровно в шесть часов пополудни. Впереди шла «Коза», за ней «Козленок» один, следом «Козленок» другой. Друг от друга шли на расстоянии. То приближались, то отставали. Один шел по прямой с «Козой», а другой в стороне от этих двоих, образуя треугольник. Филеры сразу раскусили прием контрнаблюдения. Способ простой, но надежный. Но люди Мануйлова, ежели постараются, на любую выходку управу найдут. В этот раз ребята отловили течную бездомную суку и вооружились от нее охочей жидкостью. Ближе к шести часам пьяный бродяга обосновался на ступеньках «Добровольного общества», хотел допить остатки водки, но опрокинул бутылку. Вышел один из «Козлят», спустил его с лестницы и обозвал грязными словами. В шесть часов двенадцать минут троица двинулась в путь. Через час по их следам пустили породистого кобеля. Собака потащила в центр города, потом на одну из улиц, через версту, оказавшись меж двух домов, завиляла хвостом и сошла со следа. Два дома принадлежали одному хозяину и значились, как меблированные комнаты. С раннего утра два филера заняли места на крыше дома против «меблирашек». Вооружившись приспособлениями трубочистов, приступили к делу. Но работали недолго. В девять часов из дома с номером одиннадцать вышла троица и сформировала известный треугольник. Остальное филеров не интересовала. Задача решена без проколов. Место жительства «Козы» и ее стада установлено.

Неустроев начал готовить негласный обыск в конторе «Добровольного общества». Надо сначала зафиксировать приход козлиного стада в меблированные комнаты и тут же начинать мероприятие. На случай, ежели кто-то из стада двинется в сторону «Общества», Неустроев предусмотрел дежурство всадника во дворе дома напротив. Даже, если кто-то из стада наймет извозчика, всадник доскачет быстрее и предупредит «домушников».

– Ты бы, Сергей, позвал к нам на разговоры вахмистра Ломакина, – обратился к подопечному майор.

– Ивана Степановича, что ли позвать? Это я мигом сбегаю.

Когда вахмистр понимал нужду в собственной персоне, то делал недовольный вид, дескать и без того дел полно, и всяк ворчал:

– Нет покоя старику, опять без меня никак?

– Как поживает Кулек? – спросил Неустроев, – не посадили еще?

– Пока на воле. У нас с ним договор, дела свои делает потихому, ежели попадется, то спасать его не стану.

– По-старому делу сыщики от него отстали?

– Так ведь доказательств против него нету. А что нужда в нем появилась?

– Возьми коляску, провези его до четвертого дома по Торговой улице, пусть осторожно глянет на замки «Добровольного общества».

– Сделаю. Дальше чего?

– Ночью возьмем его с собой. Без него, сам понимаешь!

– Тогда и я с вами.

– А куда же без тебя, Иван Степанович.

– Нет покоя старику, ишь без меня никак!

Сергей Очкасов по первости испытал острое волнение. Он проник на чужую площадь без ведома хозяев и чувствовал себя преступником. Видно, у всех домушников стальные нервы или совсем крайняя нужда. Кульков – невзрачный дядька лет пятидесяти, немногословный до состояния немого. С Ломакиным они понимали друг друга с полужеста, с полуслова. Открыв наружные замки, Кулек возился с железным ящиком, стоявшим в углу. В столах оказалось пусто. Из-за темноты шарили руками, свет зажигать было нельзя. Даже незначительный отсвет мог быть замечен кем-то из соседей. Мало ли людей страдает бессонницей. Потом греха не оберешься. Возьмут да скажут хозяевам из лучших побуждений. Сергей заметил узкую дверь за шкафом и легонько толкнул ее. Дверь легко отворилась, и он попал в закуток. Закрыл за собой дверь и оказался в полной темноте. Рискнул и включил свой фонарик. Судя по оборудованию, в закутке находилась фотолаборатория. Насчитал двенадцать пластин в запечатанном виде, неоткупоренные пузырьки с реактивами и кюветы совсем неиспользованные. Сергей увидел чемодан из простой фанеры, стоявший возле стола. Сперва подумал, что в нем фото принадлежности и хотел уходить, но что-то его остановило. Положил чемодан на стол и осмотрел замки. Открыл крышку, внутри лежали газеты: шесть номеров «Петербургских ведомостей»; три номера «Российской империи» и десять номеров «Псковских губернских новостей». Все газеты датировались мартом или августом 1905 года. Все вернул на место и вышел из лаборатории. Увидел, что Неустроев накрылся темным покрывалом, занят каким-то делом. Железный ящик открыт, Кулек и Ломакин в ожидании на стульях. Наконец покрывало откинулось, и блестевший от пота Неустроев, велел все закрывать и уходить.

В конторе Неустроев выложил исписанные листы и впился в них глазами. Потом отбросил их в сторону и молвил:

– Ничего не понимаю, никаких намеков на крамолу. Вон, почитай выписки из анкет членов «Общества», глаз остановить не на ком. Все типа твоего огуречника, лишь один бывший офицер. Что у тебя имеется?

– Нашел оборудованную фотолабораторию, но в ней еще никто не работал, нетронутые пластины двенадцать штук, закрытые реактивы.

– Что делать будем? Задал ты задачку с этим «Обществом»! Книги редкие, у нас таких в переводах пока нет. Там их перевели и издали. Ходят как профессиональные разведчики. Добродеевское имение под бандитами, где сам хозяин неизвестно. В чем суть их присутствия, ума не приложу. Ладно, утро вечера мудренее. Пошли по домам!

Только дома Очкасов хватился, он забыл доложить о газетах в странном чемодане. Потом решил, что все к лучшему. На первом году за ним внимательно присматривают, хотят понять, кого к ним прислали: работника или отягощающий балласт, дурака или смышленого. Ведь Неустроев разок упрекнул, что задал Сергей непонятную загадку. Половину ночи пришлось помучиться, но в конце концов принял решение не докладывать про газеты, молчать.

Душевные терзания продолжились в конторе. Неустроев велел готовить мероприятия по установлению всех тридцати семи членов «Добровольного общества».

– Может не тратить время и закрыть это дурацкое «Добровольное общество» из-за пропажи учредителя? Для полноты претензий попросить полицию провести обыск в имении Добродеева.

– Можно конечно и закрыть, но нет гарантий, что эти же доброходы не всплывут где-нибудь в Смоленске со своими книжками.

– Нет, Кронид Нифонтович, им Псков необходим. Ежели они шпионы, то могли бы обосноваться в другом месте, где кроме железной дороги еще и водный путь имеется. По реке Великой далеко не уйдешь. Они здесь не номер отбывают, их здесь что-то держит.

– Согласен, вряд ли что-нибудь отыщем среди читателей.

– Может тогда газеты свет прольют, – проговорился Сергей.

– Какие газеты? – заинтересовался Неустроев.

Сергей вынужден был рассказать про чемодан в фотолаборатории и про всякие газеты за 1905 год. Неустроев тут же отмахнулся:

– Похоже им не газеты нужны, а бросовая бумага.

Воцарилась пауза и Неустроев заходил по кабинету:

– Хотя новых газет полно. День прошел и весь город в устаревших новостях.

– Может негласный обыск в меблированных комнатах, где они живут, провести!

– Может и проведем. Пока знаешь что?… сходи в городскую библиотеку, там в архиве должны храниться старые газеты. Я позвоню, тебя встретят и помогут. Беги прямо теперь. Богоявленскую улицу найдешь, отсюда лучше через Новоцерковную слободу идти.

– Чем могу быть полезной? – спросила служительница Екатерина Михайловна.

– Мне бы глянуть центральные газеты и наши «Псковские губернские новости» за март и август 1905 года.