Чтение онлайн

– Операция, в принципе, стандартная, - продолжал врач, - и поверьте, что мы намного больше беспокоимся за ту маленькую девочку, которой будет делаться пересадка. У господина Рамбо организм как заказные швейцарские часы...

А сколько же времени, подумалось ей... она глянула на лежащие тут же, на столике, золотые часы - подарок Мишеля, - которые консервативно носила на руке, снимая только на ночь... Три пятнадцать; и на экране компьютера, сбоку, то же самое...

– Доктор, я сейчас поеду к вам, я сейчас вызову такси, - она сказала это всё ещё очень тихо, но уже без хрипловатости в голосе.
– Скажите только: он сможет быть здоровым, как был раньше?..

– Скорее всего, сможет, - более мягко, менее чеканно, чем начал разговор, ответил заведующий.
– В конце концов, и при аппендиците производится хирургическое вторжение, но вы знаете, что человек после этого живёт полной жизнью.

– Я ведь знаю его: он не выдержит образа жизни хронического больного... он... не знаю, что он с собой сделает, если окажется в таком...
– Аннет опять заплакала - даже с неким подстаныванием, не испытывая неловкости перед этим незнакомым человеком... да при чём тут неловкость, она хочет, чтобы её успокаивали, как дошкольницу...

Врач помолчал секунд пять; ей вдруг показалось, что он колеблется - сказать что-то или воздержаться... Затем заговорил очень предупредительно:

– Давайте рассудим чисто логически. Если бы такая операция влекла за собой вероятную инвалидность, родители той девочки, которая чуть не стала донором, - девочки-подростка... он же вам написал, наверное... тогда они ни за что не дали бы разрешение. Невзирая даже на её собственную готовность.

– Да, я знаю о ней... он писал...
– осваиваясь с этим доводом, медленно промолвила она.
– Господи, хоть бы вы были правы, доктор!..

– Езжайте к нам, не теряйте времени, - сказал он отчасти "учительствующим" тоном.
– И звоните сюда сколько вам будет нужно - дежурная сестра ответит, и я сам, если смогу, постараюсь подойти...

Они хотят помочь, вновь подумала Аннет, отключив связь... Так... что сейчас надо сделать?.. Она захлопотала, это тоже очень помогало ей "восстановиться"... Такси!.. Схватилась за телефон - звонить в диспетчерскую; нет, это когда соберусь, они очень быстро приезжают... Быстро оделась в то, что попалось под руку... Деньги!.. Так, хорошо, есть наличные, я взяла из банкомата вчера достаточно... Аннет любила - столь же консервативно, сколь носить часы на руках, - расплачиваться в магазинах живыми деньгами, а кредитками пользоваться лишь для особо масштабных выплат... Две бумажки оставить Матье, остальные с собой... Дальше - сумка, все карточки в кошельке... подзарядное устройство для телефона; так, теперь, записку... Она выдернула лист фолио из принтера, быстро написала:

"Матье, сынок, не беспокойся, мне пришлось уехать среди ночи к папе. У него экстренная журналистская командировка в Канаду, вылет рано утром; я собрала ему чемодан, поеду к нему в редакцию на такси, оттуда машиной в аэропорт. С папой не будет связи целые сутки, наверное, он летит двумя самолётами. Приедет - позвонит. Возьми в холодильнике винегрет, разогрей горошек и кукурузу, если хочешь. Хлеб белый я в буфет положила. Не волнуйся. Целую, мама".

Подоткнула лист под тарелку с семечками в гостиной. Взяла телефон, набрала состоящий из чередования двух цифр номер стоянки заказных такси... Назвала адрес... "Мне надо в S..." Уже собравшись выходить, спохватилась - я же не скоро, наверное, приеду, - и приписала сыну:

"Я из аэропорта прямо на работу, ко мне там придёт несколько человек студентов, я не могу отменить. Приеду, может быть, под вечер. Виктору позвони утром, чтобы не волновался, что папа не отвечает".

Утром надо будет позвонить маме Мишеля, сказать про эту "Канаду". И Сюзан, его сестре... но ей - позже, и с ней надо бы встретиться, чтобы сказать правду... Ладно, это я ещё успею обдумать...

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящего сына, повернула ключ снаружи, сбежала на ветреную улицу... Чуть накрапывает; и вот уже машина подъезжает... Она села сзади, спросила шофёра - "За час доедете?.." Он ответил, что ночью можно иногда и быстрее; ответил с ощутимым акцентом... По облику - кажется, индус или пакистанец; тем лучше, не будет заводить разговор от скуки... Аннет на всякий случай, чтобы он вообще ни о чём не расспрашивал, сделала вид, что читает что-то на своём мобильном телефоне. Сквозь прерывистые ниточки лёгкого дождя замелькали улицы, и вскоре - вот она, автострада!.. Почти пол-третьего... А ОН, что с ним сейчас делают? Врач сказал, что часа через полтора... теперь уже, значит, через час с четвертью... операция уже будет завершена, и надо будет ждать, чтобы окончилось действие наркоза и чтобы он проснулся... Мишель! Что он сделал!.. Но Аннет припоминала и осмысливала уже те строки, на которых, читая, не фиксировала внимание. Да, получилось, что он как бы ненароком услышал об этом... и он пишет ведь про фарфоровые чашечки... и он посчитал, что ему назначено заслонить собой эту девочку - сколько ей, одиннадцать, кажется?.. Да, когда-то, почти сорок лет назад, другая фарфоровая чашечка разбилась, а он уцелел, его тогда защитили; и он словно бы в долгу, я же знаю, он же столько раз говорил об этом со мною... И в самом деле, если бы он не сделал этого, то, наверное, казнился бы потом всю жизнь!.. Боже! Если бы я проверила эти работы днём-двумя раньше, то не должна была бы сидеть над ними в этот вечер, и он бы не поехал, может быть, в редакцию!.. Конечно, этим утром выходит ЛФ, и там продолжение "Сказания об Избавителе"; но у него же там всё вычитано, а насчёт остальных материалов он сказал бы редактору - уж вычитайте без меня сегодня... И провёл бы вечер со мной, и ничем потом не терзался бы, потому что просто не узнал бы эту историю в тот час, когда мог что-то предпринять!.. И, значит, моя лепта есть в том, что произошло...

И он придаёт очень большое значения этому "как бы случайно"... Аннет вспомнила один из первых разговоров с ним об этом. Буквально через трое суток после знакомства...

Тогда, в самолёте, они так и сидели, взявшись за руки, до самого приземления. Потом они вместе проходили паспортный контроль, высматривали на движущейся ленте свои чемоданы; и дальше им было по пути, ему - на час дольше, чем ей, но в одном направлении. Аннет вздремнула в такси, и опять щека её лежала на его плече; а больше между ними ничего тогда не было, хотя они понимали, что никуда уже не денутся друг от друга. Она пригласила его - зайди к нам, чай попей, потом другое такси вызовешь; но Мишель отказался - не надо, не хочу я вламываться в дом нежданным гостем, лучше ты сначала расскажи обо мне... И, поставив её чемодан у дверей квартиры её родителей, обещал: "Я приеду... и, знаешь, я уже решил, что мы будем делать! Мы в кино пойдём; я, пока ты спала, в газете просмотрел объявления - так вот, у вас здесь такой фильм пойдёт... завтра первый показ, кстати... Обязательно пойдём, Аннет!"

И через два дня он приехал к ней на отцовской машине. Её родители были отчасти обеспокоены, когда она рассказала о своём аэропортно-самолётном приключении, - их, людей традиционного склада, не радовало, что она, будучи знакома несколько часов, почти "объяснилась" с этим пареньком - может быть, и привлекательным, и неглупым, и честным, но... её ли, "нашего" ли это круга человек?.. Тем более, наверное, "одичавший" за годы этой своей солдатской службы, а потом - вместо нормальной учёбы, - неких беспорядочных разъездно-охранных заработков... Но он приятно удивил их - и живой, культурной, почти творчески красивой речью, и тем, что, оказывается, очень много читал и думал. И, конечно, тем, что и по их собственному впечатлению, и по услышанному ими от Аннет в последующие недели - она с ними делилась очень доверчиво, - этот молодой человек, явно уже имевший опыт отношений с женщинами, очень деликатно, без малейших признаков нетерпения, принял и принимал вплоть до свадьбы тот факт, что только венчание позволит ему нечто большее, нежели хождение за руку и поцелуи... Мишель вёл себя с нею так, словно бы эта "традиционность" была ему не менее важна, чем им и ей самой...

Вот и в этой связи Аннет припоминала сейчас, как действительно повёл он её в в тот свой первый приезд в кино - на крайне неправдоподобный и бесконечно трогательный русский фильм о войне, о женском подразделении, о вступивших в бой с целым немецким отрядом и погибших в этом бою пяти девушках. А когда картина окончилась, потом - они сидели в кафе, - вдруг заговорил об одной из них - посланной, чтобы позвать бойцов находившейся неподалёку части на помощь, но утонувшей по пути... Он умел иногда переживать за образы из кино и книг как за лично знакомых ему людей... По фильму эта девушка, жившая в селе, ещё до войны влюбилась в командированного туда инженера и хотела отдаться ему; но он - очень порядочный, - не воспользовался её наивностью, понимая незрелость её чувств и не будучи уверен в том, что может ответить на них... И вот Мишель с неким оттенком боли и ожесточения в голосе сказал: "А представь, что не был бы он таким порядочным, и была бы у них близость... и если бы даже оставил бы он её потом, а она бы от него родила... но тогда... тогда, Аннет, она на фронте не оказалась бы, она - вместо того, чтобы утонуть, - дитя своё растила бы, понимаешь?.. Пусть даже матерью-одиночкой!.. И ещё представь, что узнал бы он потом об её гибели! Он бы подумал, наверное, - не спас, а погубил я её этой своей щепетильностью!.." И тут, желая, кажется, продолжать, Мишель внезапно вздрогнул, покраснел - что с ним не часто бывало, - и смущённо, прерывисто произнёс: "Аннет, ради Бога, не подумай, что я намёки делаю какие-то..."

Но она и так понимала, что никакие это не "намёки" - нет, его издавна и навсегда томила мысль о невозможности для человека даже в малой степени предвидеть, что повлекут за собой его действия и слова... И Мишель, не удержавшись, всё-таки рассказал - не для хвастовства, а приводя ещё один пример, - о том, как был спасён им на реке школьный товарищ, - "это просто получилось так, я к нему находился ближе всех, иначе кто-то другой прыгнул бы точно так же...", - и о том, что, сложись иначе сыгранный им незадолго до этого теннисный матч, он бы там физически не находился... "и как знать, Аннет, что было бы тогда с Жюлем..."

Вот и теперь! Проверь я работы раньше... не расскажи ему об этом тот сотрудник... не врежься тот грузовик - или это не грузовик был?
– в машину, в которой были девочка с матерью... не решись те люди, те двое, вытащить её... или если бы воспламенилось чуть раньше... Господи, как же я могу о таком думать, это же кощунство - даже думать так, желать такого... но при чём тут "желать", это уже было, произошло... ну, или жалеть о том, что не сложилось иначе... Нет, я ни в коем случае не должна желать никому зла! Мишель должен быть жив, и выздороветь, и все они - тоже! Эта малышка... и ведь... Господи, неужели окажется, что он напрасно на ЭТО пошёл?..