Чтение онлайн

Мои бойцы преобразились. В них появилась уверенность в себе. Как — никак побывали под огнем врага, самим пришлось убивать. Двигались как на пружинах, все исполняли быстро и четко. Мне стали больше доверять. Во взводе сложилась своя собственная внутренняя структура. От сержантов все чаще приходили дельные мысли и предложения. Было чувство, что мои бойцы стали для многих элитой. Одним своим внешним видом отличаясь от других. Подтянутые, спортивные, в ухоженной и чистой форме они смотрелись лучше остальных. И это была головная боль ротного и старшины. Комиссар не раз уже указывал на отличие моих от остальных бойцов. Да и по вооружению мы заметно выделялись. У вторых номеров снайперов появились свои снайперские винтовки и оптика. Многие ходили с трофейными “Наганами”, с металлическими флягами и немецкими котелками. По “Наганам” тоже пришлось делиться, отбирая у своих автоматчиков для командиров батальона, а то с перевооружением они совсем без оружия остались. В моем рюкзаке ждал своего часа “Зауэр” с глушителем.

Затариваясь на выездах трофеями, не наглели. Все лишнее сдавали чекистам по акту. На то, что мы затариваемся внештатным оружием, Шаров смотрел сквозь пальцы, видя в наших действиях не корысть, а необходимость. Особенно когда при штурме одной из баз огнем наших пулеметов удалось загасить сразу несколько огневых точек поляков, прижавших к земле “чекистов”. Тем более что все остальное нами сдавалось безукоризненно, в том числе деньги и драгоценности. Захваченное продовольствие делилось на три неравные части. Большая часть поступало на кухню в общий котел. Одна сдавалась в ХОЗО УНКГБ, а последняя шла в наш схрон. Туда же складывались и лишние боеприпасы. О его местонахождении знали только Новиков, снайпера и “егеря”.

Наши частые отлучки огорчали Нестора, так как срывали график боевой подготовки. Но он все прекрасно понимал, видя измученные лица бойцов после их возвращения из очередного выезда. Мы много и часто с ним разговаривали в свободное время. О чем говорили? О будущей войне. О том, что она будет со дня на день, уже никто не сомневался. Вот я и пытался донести до Нестора свои взгляды на возможные проблемы с семейным лагерем и действиям роты. Одним из итогов наших разговором можно считать то, что он, взяв у меня кроки карты, в сопровождении нескольких сержантов на лошадях проехался по предполагаемому маршруту эвакуации, ища наиболее безопасные и быстрые. К этому его подвигло и участие в одной из таких бесед комиссара полка и секретаря парторганизации. Кстати наши женщины активно участвовали в военной подготовке — каждый день ходили, вместе, со всеми на стрельбище и жгли патроны. Учась стрелять из револьверов и винтовок. И у них это очень хорошо получалось, лучше некоторых бойцов, чем и пользовались воспитательных целях. Хорошо у женщин шла и мед. подготовка. Перевязки они накладывали превосходно, небольшие раны лечили тоже хорошо. Дети тоже не отставали от взрослых учась выживать в лесу. Отличным учителем оказался Петр Ерофеев, в свободную минуту приходивший к детям и рассказывающий им о лесе. В связи с этим удалось протолкнуть мысль о военизированном походе- прогулке по лесу вечером 21 июня с ночевкой на хуторе, костром, шашлыками и рыбалкой. Народ купился и согласился…. Под это дело заказали на всех вещмешки и маленькие размеры военной формы и сапог.

Из приказа НКО от 19 июня 1941 года за № 0042.(РИ)

Как и обещали утром 20-го к нам в лагерь приехали Самуил Абрамович и Михаил. Они застали нас во время, мы только что прибыли с очередного выезда. Они доставившие заказ. Чему я был безмерно раз. Нагрудники сразу пошли в дело, а карты легли ко мне в рюкзак. Он кстати значительно потяжелел, я туда вроде бы не так много и положил…. Помявшись, Самуил Абрамович денег за заказ с меня брать не стал, попросив рассчитаться продуктами, и предложил очень приличный курс обмена. Я согласился, тем более что был запас продуктов, захваченный у поляков. Стоило мне согласиться, тут же последовало предложение продать еще и по хорошей цене. И список требуемого продовольствия значительно расширился. Подумав и прикинув, сколько мы сможем скинуть из наших запасов, я согласился. Вызвав Новикова, поручил его заботам Самуила Абрамовича. Спросите, почему согласился? А чего оставлять немцам запасы советских дензнаков им и так в городском банке 25 миллионов рублей достанется, наши не успеют вывести. Да и нам, путешествуя по тылам, пригодятся, люди разные попадаются. Одни просто так покормят, а другие денег за еду попросят.

Михаил стоял в сторонке и не вмешивался в наши переговоры с Самуилом Абрамовичем. У каждого свой “бизнес”. Как только Самуил Абрамович скрылся за Новиковым, Михаил подошел ко мне.

— А говоришь что ты не еврей? Так торговаться, что ободрал бедного Самуил Абрамовича! И все равно продешевил. Можно было раза в два цену поднять.

— Что так?

— А ты не в курсе?

— Смотря чего?

— Понятно все с тобой. Тут недавно в городе были учения по светомаскировке. Так народ перепугался, скупает все что есть — спички, крупу, соль, муку. Сбрасывает сов. знаки. Сейчас немецкие марки входу. Вот Самуил Абрамович и поторопился на этом заработать. У тебя случайно марок нет? А то бы приобрел.

— Согласен. Действительно упустил свою прибыль. Ну да что было, не вернешь. А марок нет. Хотя кто его знает…

Дальше разговор затронул разгром польского подполья. Арестов и поисков диверсантов. Захвате у них оружия и боеприпасов. Вот интересно, откуда они все знают? Ведь кто-то сливает им инфу всего несколько суток прошло, а они уже в курсе! И сидит этот информатор в УНКГБ или УНКВД. Ну да это сейчас не мое дело. Михаил просил для себя оружия и боеприпасов из числа трофеев, типа они тоже поучаствовали. Поделились данными. Пообещал подумать как решить этот вопрос. Была у меня в памяти одна зацепка, но для этого мне нужно было попасть в город и посмотреть своими глазами. Рассказал мне Михаил и о настроении среди диаспоры. Часть ее готовилась встречать немцев как своих освободителей шампанским и музыкой. Идиоты! Ну да они сами себе выбрали путь остальные, что помоложе уйдут в леса. В субботу вечером, для этого все готово есть, где укрыться, но нет оружия, чтобы сражаться. В случаи чего помогут нашим. Кто сможет, будет пробираться на восток, остальные будут сражаться с общим врагом. Кстати билетов на поезда, идущих на восток уже нет. Все раскуплены и скупают их не спекулянты. С информацией о возможной дате войны было послано сообщение в представительство Конторы в Бресте и Минске. Но, похоже, там и не чешутся. Так что дело пахнет керосином и очень большим. Весело будет всем…. Мы с ним договорились о связи в Бресте и с началом войны. На мою карту он нанес несколько точек расквартирования их партизанских отрядов и объяснил, где расположены их почтовые ящики для связи. Обговорить пароли и явки. И после этого пожадничать с трофеями? Я же не жмот, мы себе еще найдем. Пришлось по такому поводу достать из рюкзака трофейный “Наган”, припасенный на всякий случай и подарить Михаилу. Наш разговор был прерван с появлением Самуила Абрамовича с радостной улыбкой на лице. Все что ему было нужно, выдали и даже загрузили, и он готов был приехать еще. Ну да я всегда рад их видеть. Попрощавшись, они уехали, оставив меня один на один со своими мыслями.

А мысли бежали и цеплялись одна за другую. Какие? Ох, и разные. Начиная от — “что еще сделать, чтобы наши вывели войска из мышеловки или хотя бы были в состоянии боевой готовности к началу войны?”. До вопросов типа — «Где достать оружие для “наших парней”?» То, что среди них достаточно мужественных и храбрых парней известно, но как они будут воевать с немцами? Как будут взаимодействовать с советским командованием и партизанами? Тут ведь нужен большой политик с реальной и холодной головой. Чтобы после войны решить вопрос с кем будет, и кто будет создавать и возглавлять ЦАХАЛ в Израиле. Не думаю, что Иосиф Виссарионович откажется от создания Социалистической Республики Израиль на подмандатной англичанам территории в Палестине. И где искать такого специалиста? Так что вопрос на вопросе и им же погоняет. А пока все данные надо на листочек бумаги — ибо лучшая память это карандаш.

О моих маклях с евреями кто-то обязательно донесет особисту. Хоть я и доложу ему полученные от них данные. Но ведь все равно настучат и ничего тут не поделать. Служба у них такая. Вычислять, кто стучит ему, я принципиально не стал. Зачем? Мне скрывать от органов нечего. Пусть они об этом знают и будут уверены. Интересно на меня дело кто ведет Горячих или уже у Шарова? Или оба сразу стараются, бумагу переводят? Это пусть делают, лишь бы уничтожили при отступлении. А то все что делали, немцам досталось. Какой — то бывший русский полковник утром 22 июня в пустом здании Управления все собрал к себе в мешок, а потом при немцах сидел и перебирал и сдавал нашу агентуру. Немцы ему отдельный кабинет в здании СД для этого выделили. Вообще блин как реализовать всю имеющуюся информацию и не загреметь? Кто бы подсказал? Как же жить без компа тяжело! Взял бы с народом посоветовался, а то варись в этом вареве сам только на своих мозгах и остатках знаний. А там, в мире цифровых технологий задал вопрос и тут же получай виртуальные ответы как лучше сделать и что для этого надо и где все это добыть. Хорошо! А тут сидишь в лесу и даже коньяк выпить с шоколадкой некогда.

Из разговора состоявшегося днем 20.06. 1941 г. в одном из кабинетов в здании на ул. Дзержинского г. Москва

…— Так Валя. Рассказывай, что это за тайна, что надо было мужа выгонять из кабинета? Есть что новое по доспеху или это другое?

— Да как сказать. Мне кажется есть.

— Рассказывай не тяни. В твоем последнем отчете хороших новостей не было. Да и Николай ничего не сообщал. Так что порадуй старика открой тайну.

— Особо похвастать и порадовать нечем. Но, кажется, мы нашли одну интересную ниточку. Пока все не до конца понятно, но интрига уже присутствует. Николай пока об этом ничего не знает. Я хотела сначала с вами посоветоваться.

— Так начало интересное, рассказывай.

— В прошлый приезд в Москву, 4 июня, я в вагоне поезда познакомилась с молодым человеком Гречишкиным Петром Ивановичем, 1924 г.р. уроженца г. Тамбова, из крестьян, грузчиком железнодорожной станции Цна. Проживал в Тамбове. Выше среднего роста, спортивного телосложения, коротко стриженый шатен с серо — зелеными глазами. По его словам он ехал в Минск за знакомой. Парень меня заинтересовал хорошим знанием французского языка и как талантливый начинающий поэт-лирик. Я поговорила с сестрой, та тоже проявила интерес к его творчеству. Где-то неделю назад в “Комсомолке” было опубликовано несколько лирических стихов Петра. Примерно в это же время он должен был вернуться в Тамбов, но не прибыл. По просьбе Кати я организовала проверку Петра. Пропал без вести ни квартирная хозяйка, ни на работе, ни друзья о нем сведений не имеют. Его поисками занимается милиция, по своей надобности. Здесь в папке весь собранный на него материал.