Чтение онлайн

– А кто узнает. Я больше никому не скажу. Зачем? Он тоже. Ты, я думаю, тоже не проболтаешься.

– Да ты что!.. Конечно!

– Ты, Тань, и ему не проговорись. Ему не понравится, что я с кем-то уже обсуждала наши с ним близкие отношения. Он же не знает, что мы поклялись ничего друг от друга не скрывать.

– Да-да. Не проговорюсь, нет.

– Спасибо.

Они обнялись. Дверь приоткрылась, показалась Сашина голова:

– Ну что, посекретничали? А то, домой пора идти, поздно уже.

– Пойдем, пойдем, - заторопилась Таня.

И они ушли. По дороге любопытство Александра прорвалось:

– А она тебе не говорила, что у нее за поклонник?

– А что? Сам хотел приударить?

– Да нет. Просто показалось вчера, что она Андрюхе понравилась, за друга переживаю, - схитрил он.

– А это он и есть.

– Да ты что? Шустрый...
– протянул он, и подумал: "Все-таки опередил".

А Елена после их ухода почувствовала огромное облегчение, но не оттого, что они ушли, а оттого, что она объяснилась с Татьяной, что теперь ничего не надо скрывать, умалчивать, что, наконец-то, она сможет с ней поделиться, пусть не всем до конца, но все же, многим.

Всю неделю, в обеденный перерыв, Таня не отходила от Елены, наскоро покушав с матерью, бежала к ней. Они выходили во двор института, садились в беседку подальше от чужих глаз, курили и задушевно беседовали: об Андрее, о Саше (!), о любви и сложностях жизни. Однажды их застал там главный технолог. Он хоть и занимал столь высокую должность, но дядька был веселый и простой в общении.

– Кто это здесь прячется?
– напугал он их своим низким раскатистым басом.
– Татьяна? Ты куришь? А мать знает?

– Нет, Вильдам Хабибович, вы меня не выдавайте!
– просительно улыбнулась Таня.

– А-а, а! Да чего тебя выдавать, от тебя и так табаком нести будет.

– А мы леденец пососем.

– Лучше б леденец вместо сигареты пососала. И ты туда же, Елена.

У него была забавная привычка: всех молодых девочек, работавших в институте, он называл полными именами, порой даже, по имени-отчеству, а женщин в возрасте, наоборот. Танину мать он называл просто Ира, главного бухгалтера - Валя, и даже Марию Григорьевну, женщину предпенсионного возраста, имевшую звание "Заслуженного строителя Узбекской ССР" за восстановление Ташкента после землетрясения 1966 года и дорабатывающую здесь по здоровью в отделе ПГС (промышленно-гражданское строительство), звал просто Маша. А к этой тоненькой девочке он всегда испытывал чувство уважения за ее ум, чувство юмора, доброжелательность. Он любил в шутливой форме побеседовать с ней о "глобальных проблемах человечества", а она всегда подыгрывала ему, нисколько не уступая в интеллекте. Особенно теперь, когда она осталась одна и работала, как вол, он проникся к ней чувством отеческой любви и заботы.

– Я понимаю, что свобода пьянит, хочется делать все то, что раньше было запрещено, но курение для девушки не лучший способ доказать свою самостоятельность. Я не читаю тебе нотаций, а говорю просто, как человек, которому небезразлично твое будущее.

– Спасибо, Вильдам Хабибович. Но я считаю, что курение вовсе не означает свободу от нравственных устоев. Курили многие известные женщины: ученые, государственные деятели, великие актрисы, поэтессы, - но им никто не ставил в упрек эту, да, я согласна, дурную привычку.

– Значит, ты согласна, что привычка - дурная, - ухватился за ее слова Вильдам Хабибович, - что пагубно влияет на здоровье молодых девушек, будущих матерей?

– Согласна. Но, скажем, работа маляра, особенно промышленного, гораздо вреднее своими токсичными ингредиентами для здоровья не только девушек, но и парней тоже. А все же берут на работу молодых и даже призывают гробить свое здоровье "по комсомольским путевкам".

– У-тю-тю... Куда тебя занесло?! Ты только не скажи подобного кому-либо другому.

– Ну, что уж я, совсем "обкурилась"? Я знаю с кем можно говорить, а с кем нельзя.

– Интересный ты, человечек, Елена. Даже я, тертый калач, порой поражаюсь твоей осведомленности в некоторых вопросах. Откуда это?

– Читаю много и не только детективы и любовные романы, но и публицистику, и научно-популярные журналы...

– Когда же ты успеваешь, девочка?
– с теплотой в голосе спросил он.

– Стараюсь. Я же не читаю того, что мне скучно и неинтересно, а для того, что интересно, всегда минутку найти можно.

Но тут зазвенел звонок, означавший окончание обеденного перерыва, и они разошлись по своим отделам.

Однажды, еще две недели назад, Вильдам Хабибович подошел к ней в рабочее время и вызвал ее в коридор.

– Елена, ты что, институт бросила? Конечно, я понимаю, что работать и учиться тяжело, но надо думать о будущем.

– А я в другой буду поступать.

– А этот тебя чем не устраивает? Строительство не нравится?

– Нет. Я к строительству хорошо отношусь, но в рамках собственного дома. Вот квартиру отремонтировать - это я с удовольствием, а всю жизнь этим заниматься не хочу. Жизнь идет вперед, мир завоевывают компьютеры, а это математика, моя любимая наука. Хотелось бы свои способности в этой области реализовать.

– Так куда же ты собралась поступать?

– Наверно, в САМГУ, на мехмат, но я еще не узнавала, какие там факультеты и специальности есть в этом направлении.

– Понятно. А зачем поступать. Может, переводом?

– Вряд ли. У нас в институте математика была в сокращенном варианте, а там, небось, все углубленнее и более развернуто. Не совпадает.

– Ну, - задумался Вильдам Хабибович, - думаю, я смогу тебе помочь. Есть у меня один старый друг в университете, поинтересуюсь, что можно сделать. А что ты там о ремонте говорила? Может, что подсказать?

– Подскажите. Я бы хотела в спальне одну стену звукоизолировать. У меня с той стороны соседи очень "веселые": пьянки, гулянки, порой до утра, а стены у нас, сами знаете, какие. И еще посоветоваться, что делать с клеевой побелкой, она у меня ядовито желтого цвета, смывать ее - можно соседей до первого этажа затопить. Может, ее можно чем-то закрасить, а потом обои поклеить?

– Можно подумать, что ты профессионально занималась маляркой, только маляры говорят поклеить, а не наклеить.

– Нет, я не занималась, но в некотором роде, в курсе.

– Во всем ты в курсе?!
– с вопросительной иронией сказал Вильдам Хабибович.
– Ну, ладно. Чтоб что-то советовать, надо посмотреть. Тебе не к спеху?

– Нет. Когда Вам будет удобно, скажите.

На том и порешили.

И вот в среду, как раз в тот день, когда Вильдам Хабибович "застукал" их с Татьяной в беседке, в конце рабочего дня он нагнал ее при выходе из института.

– Ну что, Елена? Пожалуй, если ты не против, я мог бы сегодня посмотреть твою квартиру. Пригласишь старика к себе домой?