Чтение онлайн

И его мысли снова вернулись к тому же. Он как-то не подумал, что она еще девушка:

"Ведь, был же у нее парень. Мерзкий тип. За что она его любила? А за что я ее полюбил, еще совсем не зная, только двумя словами перекинулись. Ну-у, сравнить ее с этим пижоном!.. Хотя, может, когда они познакомились, он был другим? А потом изменился, она и разлюбила. А если я изменюсь, она меня тоже разлюбит?.. А почему я должен меняться?"

Он был уверен в себе: что бы не случилось в жизни, он не сподличает, не предаст, не ударит слабого, не унизит женщину. Нет. Он никогда не будет таким, как тот другой.

"Но, что же мне делать? Как уберечь ее и защитить? Я же не смогу все двадцать четыре часа быть с ней. Уйти из училища? Пойти работать? Но нужна ли ей будет такая жертва? А с другой стороны. Если я не женюсь сейчас, но буду к ней приходить, а я обязательно буду, что скажут о ней ее соседи, знакомые? Мне, конечно, плевать, а каково ей будет? Столько на свете злых, завистливых людей!"

Андрей вспомнил мать. Он совсем не знал своего отца, и никогда его не видел. Сколько себя помнил, были только мама и бабушка. Бабушка умерла давно, когда ему было шесть лет, и они остались вдвоем. Мама всегда много работала, у нее была ответственная должность в Самаркандском филиале Внешторга, но пока он был маленький, она не ездила в командировки. Когда же ему исполнилось двенадцать, мама объяснила ему, что он уже взрослый мужчина, вполне самостоятельный, а так как она больше не может отказываться от командировок по работе, то очень ему доверяет и надеется на него, что он ее не подведет. И он ее не подводил никогда: в квартире всегда было чисто, готовил он себе сам, а к ее приезду всегда накрывал стол, друзья к нему приходили только самые близкие, а с хулиганами он не дружил. И вот, лет шесть назад он стал замечать, что мама как-то преобразилась, похорошела, повеселела. О причине этих перемен он не догадывался, глуп еще был. Но "добрые" люди "открыли ему глаза". Одна из соседок с притворным участием сообщила, что, наверно, скоро у него появится отец, вот только у него уже есть жена и двое детей, а разбивать семью женщине, с ее положением, не хорошо и даже опасно. Он был поражен, но не столько тем, что мама полюбила какого-то мужчину, он был бы только рад за нее, но тем, с каким злорадством соседка говорила о возможной опасности, угрожавшей его матери. Андрей ничего не сказал маме, считал, что, если она сочтет нужным, сама все ему расскажет. Но вскоре, мама резко изменилась в худшую сторону: она стала задумчива, раздражительна, он замечал по утрам ее красные от слез глаза, она не разрешала ему поднимать телефонную трубку, а потом и вовсе отключила телефон, включала его только тогда, когда самой нужно было позвонить. И он решился сам заговорить с ней. Он рассказал ей о словах соседки. В глазах мамы сначала мелькнул испуг, а потом она обняла его, прижала щекой к своей груди, как делала в детстве, когда хотела пожалеть его и защитить, и сказала, что да, есть на свете такие люди, которым ненавистно чужое счастье, оно для них, как кость в горле, и они готовы совершить любую гадость, любую подлость, чтобы разрушить его. Но она со всем этим справится, потому что у нее есть такой замечательный сын. Через некоторое время, все наладилось, мама успокоилась, но с тех пор ее глаза были всегда грустные, даже, когда она улыбалась.

С мыслями о маме он уснул. Но проспал не долго. Когда он открыл глаза, уже рассвело. Елена перевернулась во сне: теперь она лежала у него под мышкой, прижавшись спиной к его боку, и положив голову на его руку. Он даже не заметил, так крепко уснул. Осторожно освободив руку, он встал, поправил на ней одеяло и оделся. На кухне он сварил кофе, нарезал бутерброды, но, съев один, вдруг устыдился, что хозяйничает здесь, как дома, да еще объедает ее. Заглянув в холодильник, отметил про себя каких продуктов, по его мнению, не хватает. На цыпочках прошел в спальню, его любимая, безмятежно раскинувшись, сладко спала, чему-то улыбаясь во сне. Он решил, что, наверно, ему. Внезапно возникшее желание наклониться и поцеловать ее, он с трудом подавил в себе и, так же на цыпочках, вышел.

Когда он уже надел куртку, собираясь потихоньку уйти, ему пришла в голову мысль, что он поступает, как нашкодивший мальчишка или кобель, который смывается втихаря, пока женщина спит. Что она подумает о нем, когда проснется? Сбежал, бросил, ничего не сказав, как какую-то девку! Тогда он вернулся в спальню, присел на краешек кровати и, сначала долго смотрел на нее, а потом мягко погладил по волосам, по щеке, по шее, наклонился и нежно поцеловал в губы. Она сладко потянулась, открыла сонные глаза и протянула к нему руки, присев на кровати. Одеяло сползло, открыв ее небольшие упругие, нежно розовые груди. Он обнял ее, еще раз поцеловал, подарил каждой из грудок по поцелую, но, боясь распалиться и снова остаться, просто крепко прижал ее к себе и тихо сказал на ухо:

– Мне нужно уйти.

– Да. Иди, - сонным голосом ответила она.

– Я еще приду.

– Да. Приходи.

– Ты проводишь меня?

– Не-а.

Он удивленно взглянул на нее. А она, приоткрыв слипающиеся глаза и хитро ухмыльнувшись, сказала:

– На гвоздике, за дверью, есть два ключа. Один ключ твой. А сейчас иди, я еще сплю.

Она рухнула на подушку и свернулась калачиком.

– Спи, моя маленькая, - шепнул он ей на ухо, укрывая одеялом.

Хотя он и не спал всю ночь, и шел не к ней, а от нее, он летел, парил, напевая одну из песенок популярного французского певца Джо Дассена. В кармане лежал ее ключ, который он сразу подцепил к домашнему, - "золотой ключик" от дверцы его Счастья.

Дома Андрей прошел в свою комнату, открыл ящик письменного стола, служивший ему кошельком. Так как его мама хорошо зарабатывала, и они никогда не нуждались в деньгах, она каждый месяц выделяла ему деньги на личные расходы. Особых расходов у него не было, особенно последнее время, поэтому у него накопилась довольно приличная сумма. Взяв часть ее, он сунул деньги в карман и вышел из комнаты. За дверью стояла мама и смотрела на него строгими глазами.

– Где ты был всю ночь?
– (Да, на всю ночь ему пропадать еще не приходилось).
– Ты мог позвонить?

– Нет, мам, там нет телефона. Но я приходил, а ты уже спала.

– Я заметила. Решил меня надуть, все убрал в холодильник, будто я не замечу.

– Мамочка!
– обнял он ее и прижал голову к своей груди.
– Да разве тебя можно надуть? Ты же у меня Шерлок Холмс, от тебя ничего не укроется.

– Ладно, подлиза, - смягчившись, сказала мать, - признавайся, с кем куролесил всю ночь, что даже о времени забыл.

– Ни с кем я не куролесил. Я вообще не куролесил. Я у тебя хороший мальчик, всю ночь в шахматы играл.

Мать поняла, если он заговорил о шахматах, в которые он играть умел, но не любил, значит пытать не стоит, все равно не скажет до поры до времени. Шахматы - это был пароль, табу на запретные темы. А тема была запретной обычно не долго, до того, как Андрей созревал для откровенного разговора с ней. Такой темой было поступление в училище, она даже не догадывалась о его решении. Такой темой была Татьяна, девушка не очень правильного поведения, но имевшая в определенный период его жизни большое значение для него. Мать верила своему сыну, пока он ее ни разу не подводил и не ставил в неловкое положение. Андрей поцеловал маму в лоб и выскочил в прихожую.

– А позавтракать?
– крикнула она ему вдогонку, но уже хлопнула входная дверь.

Андрей уже решил, так как деньги у него Елена вряд ли возьмет, он будет покупать ей продукты, дарить подарки, чтоб как-то облегчить ее трудную жизнь. Поэтому он первым делом отправился в магазин, затем на базар, а на обратном пути зашел на вокзал, где всегда продавали цветы, и купил большой букет красных роз у знакомого армянина, который, как он знал, занимался их выращиванием у себя в теплице.

В квартиру зашел осторожно: может, она еще спит? Она действительно спала. И он, поставив букет в вазу на столе в гостиной, занялся завтраком, попутно, с чистой совестью, подъедая приготовленные утром бутерброды.

Елена проснулась поздно, аж в десять часов, чего не позволяла себе с тех пор, как вернулась в эту жизнь. Сразу унюхала запахи из кухни, накинула халатик и открыла дверь спальни. Андрей курил на лоджии и ее не услышал. Она тихонько проскользнула в ванную. И хотя ее тело еще хранило его запах, она с удовольствием встала под душ.

Когда Андрей приготовил завтрак, Елена еще спала, он не хотел ее будить и ждал, чтоб она проснулась сама. Стрелки часов приближались к десяти, но у него еще было время. В училище ему нужно было быть к четырнадцати, а в двадцать-ноль-ноль заступать на дежурство.

"А "женатиков" отпускают в пятницу вечером и до утра понедельника. И в наряд не ставят по выходным", - думал он, сидя на лоджии и раскуривая сигарету.
– "Может и стоит жениться сейчас, я больше времени буду проводить дома, с ней. Ага, и сяду ей на шею. Накопленные деньги быстро закончатся", - он просто не мог представить, что, женившись, будет брать деньги у матери: что это тогда за семья?
– "А может забрать ее к нам? Должна же жена жить у мужа. Нет. Она не пойдет, она слишком самостоятельная и независимая. Да и как же мы будет там заниматься любовью? Она такая шумная!.. Как она хороша в постели! Ни за что бы не подумал, что у нее нет сексуального опыта. Она была так свободна, раскована, так чувствительна! Вот, что делает с девушкой любовь!"