Чтение онлайн

Пришла в общежитие в свою комнату и ужаснулась: матрацы выпотрошены, железные кровати перевернуты, тумбочка и стулья куда-то исчезли, яркие бумажные цветы и открытки кинозвезд разбросаны по затоптанному полу. Оставаться здесь было страшно. Выйти на улицу тоже опасалась: прошло несколько дней, как поселок заняли немцы. Села на железную кровать, уткнув лицо в руки. Не успела подумать, как же ей быть, вдруг раздался оглушительный взрыв. Оконные створки распахнулись, со звоном посыпались стекла. За первым взрывом последовал второй, третий… Клава подхватилась и выбежала в коридор. Очередной взрыв настиг ее на последних ступеньках лестницы. Она упала, скатилась к порогу и, не почувствовав ушибов, сейчас же вскочила. Бежала по пустынной улице, сама не зная куда. Страх, как слепую, бросал ее в разные стороны. И когда сердце зашлось и ноги обессилели, кто-то окликнул ее. Клава на бегу остановилась, осмотрелась, но никого не увидела. Голос опять позвал, и она из последних сил бросилась в распахнутую калитку ближайшего двора. У открытых, обитых ржавеющей жестью дверей погреба стоял человек и не то укорял, не то успокаивал:

— Чего мечешься!.. Давай сюда, в укрытие.

Клава кинулась к человеку и попала ему прямо в руки. Он помог ей спуститься по каменным ступенькам. В подвале густо пахло застоялой сыростью, огуречным рассолом, проросшей картошкой и было до того темно, что Клаве показалось, будто всю ее вдруг опеленали отсыревшей черной ватой. Человек закрыл за собой тяжелую скрипучую дверь, тряхнул спичечной коробкой, чиркнул.

— Садитесь сюда, — указал он горящей спичкой на бочонок. Не успела она разглядеть своего спасителя, как спичка внезапно погасла. Он опять чиркнул. Поднес горящую спичку к восковому огарку, и в погребе посветлело. Перед Клавой стоял невысокою роста коренастый человек в сивой каракулевой шапке, надвинутой на самые брови; лицо испитое, усы и бородка растрепанны. На плечах поверх какой-то толстой одежды красивый халат с длинными широкими рукавами и запашными полами. Первое, что она подумала об этом человеке, было: «Что он себе вообразил, куда вырядился?»

— За свой погребок я спокоен, — говорил он, причмокивая губами. — Сколько разов немцы бомбежки устраивали, а вот, как видишь, все цело. А теперь наши нагрянули, и опять же бог миловал…

— Будто у них только и заботы, что о вашем погребе, — буркнула Клава.

— Что верно, то верно, — согласился он и опять причмокнул. — Только посудите сами: погреб забойщика Перебейноса разбомбили? Разбомбили. И Лисицыному непоправимый вред причинили. А мой, как видите, цел. Выходит, мой погребок удачливее других, — заключил он, совсем довольный.

«Галактион Бурлак», — метнулось в ее голове.

Хозяин погреба срезал ножничками обуглившийся фитиль на огарке свечи, и в погребе на какое-то время будто раздвинулись заплесневевшие стены.

— Я вас, представьте, сразу узнал, — сказал он. В его запавших, почти невидимых глазах вспыхнули быстрые проницательные огоньки.

— А чего б и не узнать. Меня все здесь знают, — сказала Клава, стараясь не глядеть на него.

— Это верно, — словно обрадовался ее признанию Бурлак, — недаром сказано: дорогой перстенек, как ты его ни испачкай, все равно блестит.

Он уселся на бочонок рядом с Клавиным и осторожно, почти на шепоте спросил:

— Как же оно свершилось, что эшелон укатил, а вы остались?

— Разбомбили нас.

— Ай-яй, вот беда-то — сострадательно зачмокал губами Бурлак. — И, наверно, убитых — пропасть.

Клава кивнула и опустила глаза.

— И вас небось ранили?

— Убили б — легче было, — мрачно отозвалась она, сдерживая слезы.

— Ай-яй… Такая молодая и такое говорите, — пожурил ее Бурлак. — Вы еще в полном цвету. Все ваше впереди…

— А что моего впереди? — повысила она голос. — Война! От нее хорошего ждать нечего ни молодым, ни старикам.

— То еще бабушка надвое гадала, — хитровато ухмыльнулся он. — Не было такой войны, чтобы один только вред причинила человеку. Иные, наоборот, в войне воскресают, новую жизнь обретают…

— Кто же они такие эти человеки? — сердито изумилась Клава.

Бурлак в затруднении пошевелил бровью.

— Ну как — кто? Люди…

— Не люди то — звери! — зло оборвала его Клава. — Я б на таких своими руками петлю накинула.

Бурлак покачал головой, все еще не расставаясь с хитроватой усмешкой:

— Вон вы какая востренькая…

Клава не ответила, только подозрительно, быстро взглянула на него. Человек этот с его ужимками, подобострастным причмокиванием, в дорогом халате, который неизвестно зачем напялил на себя в такую годину и в таком месте, вдруг показался подозрительным и опасным.

Она поднялась, обирая платье:

— Я пойду.

Схватился с места и Бурлак.

— Куда же вам идти, дитя, — выговорил он в испуге. — Через минуту-другую вся эта вакханалия может начаться сызнова.

— Ну и пусть, — упрямо сказала Клава. После того, что она пережила, ей было на все плевать.

— Это вы зря, — осуждающе протянул Галактион, — пообождали бы малость, а там можно б…

— Нет, нет! — решительно остановила его Клава и шагнула к двери. Дверь была на вспотевшем, ржавом засове. Клава ни за что не смогла бы открыть его. Бурлак, видимо, учитывал это и не сошел с места, медлил. На сжатые узловатые пальцы его натекло воску, но он не разжимал их. Держа огарок в полувытянутой руке, так что колеблющийся желтоватый свет поровну падал на него и на девушку, он негромко, чуть дрогнувшим голосом заговорил:

— Послушайте меня, Клавдия. Я вам, как родной отец, советую: останьтесь, не уходите. Вы же знаете, что там творится, — показал он на каменный свод. Рукав его халата ссунулся по локоть, обнажив волосатую, сухую, как полено, руку. — За такими, как вы, теперь охотятся, облавы устраивают. Считайте за счастье, дорогое дитя, что вас в поселке никто не видел.

— Что же вы мне советуете? — помедлив, спросила она в растерянности.

— Оставайтесь у меня, Клавдия, — сказал он вкрадчиво.

Клава почувствовала внезапный холодок под сердцем, и ей опять сделалось страшно.

— Как это у вас?.. Навсегда, что ли?

Бурлак медленно кивнул, не отрывая от нее глубокого взгляда. Клава некоторое время не в силах была разжать губ.

Он отодрал от пальцев прилипшую к ним свечу, переложил в левую руку, а правой слегка сжал Клаву за локоть. Почувствовал, как девушка вздрогнула, но руку не отнял.

— Вам у меня будет вольготно, верно говорю, — и для убедительности на мгновение приложил к груди руку со свечой, — а главное — безопасно. Комендант свой человек. — Он опять слегка сжал ее локоть. Глаза его маслянисто улыбались. Клава отступила на шаг.

— Вы это бросьте! — строго предупредила она. — Мне нечего у вас делать. Откройте дверь!

— Вот глупенькая, — вздохнул он, — ей добра желаешь, а она бог знает что подумала… Да неужто я по годам себе не подыщу. Баб-то теперь вон сколько…

— Откройте дверь, говорю! — уже крикнула Клава. Все тело ее напряглось. Она готова была наброситься на этого старого нахала.

— Не кричите, — властно предупредил ее Бурлак и поднял палец, — а то ведь могут услышать и нехорошее про нас подумают.