Чтение онлайн

Сегодня Артаксеркс готов был выслушивать любые просьбы - мало того, ему хотелось сделать что-то необычное, но в тоже время - полезное, что понравилось бы всем его подданным без исключения, в том числе - и будущей царице Эсфирь.

Но Ездра не просил денег - он обратился к царю с нижайшей просьбой отпустить его в Иерусалим, а вместе с ним и других священников из Вавилона, Суз, Персеполя и других городов персидского царства для служения в главном иудейском храме. Всего в нескольких словах, сказанных к тому же через переводчика, Ездра сумел нарисовать на редкость страшную и убедительную картину упадка и запустения храма Иерусалимского, где уже есть стены и крыша. Но теперь требуются левиты, которые смогли бы вдохнуть в него жизнь, дух Божий через свое слово, как заповедано в законах Моисеевых.

Ездра просил у царя немного - сделать своей властью распоряжение, чтобы областеначальники персидского царя, которые хозяйничали за рекой, не препятстововали этому походу, и чтобы Артаксеркс отпустил их с миром из Вавилона, как когда-то поступил Кир, мудрый из земных царей.

– И это все?
– удивленно спросил Артаксеркс, который привык в этом зале совсем к другим просьбам.

– Да, это все, - ответил Ездра.
– Но это немало. Я хотел бы получить охранное письмо, чтобы никто из царских начальников не задерживал по пути наш караван, в котором будут идти священники и книжники, не имеющие денег для откупа.

– Я слышал, что в этой моей области, в Иудее, не хватает хлеба. Разве ты не хочешь просить у меня хлеба?
– помолчав, поинтересовался Артаксеркс, по привычке выдержав паузу, во время которой проситель должен был в полной степени осознать степень своей ничтожности.

– Нет, - сказал Ездра.
– Если мы доставим в Иудею то, что должны привезти, там будет хлеба в избытке.

Артаксеркс с ещё большим интересом взглянул на него: книжник держался вполне достойно перед лицом владыки. Разумеется, сначала он, как все, пал ниц перед царским троном, но затем какой-то неожиданной для взрослого человека легкостью вскочил на ноги, и теперь стоял перед Артаксерксом прямо, не сгибая спины и отводя от него своих горящих глаз.

– Ты имеешь в виду - скот? Вы хотите взять с собой в Иудее много волов, коров и овнов, чтобы самим пахать землю и разводить мясо? Что, же, это разумно, потому что если привезете туда хоть сто телег зерна, голод уменьшится только на несколько дней, - благодушно согласился царь.

– Нет, не это, - качнул Ездра гордой головой.

– Да, понятно, вы повезете с собой золото и потом купите на него все, что вам понадобится у соседних народов. Что же, это ещё разумнее, чем гнать с собой скот, потому что многие животные все равно не выдержат такого долгого перехода.

– Нет, у нас нет столько золота, чтобы сразу купить все, что нам будет нужно для жизни, - сказал Ездра.
– На те пожертвования и доброхотные дары, которое нам, возможно, удастся собрать перед отъездом в Вавилоне, мы сможем купить только овнов и агнцев для всесожжений и хлебных приношений для жертвенника. Но если мы все же доберемся до Иерусалима, то там и без того вскоре заколосится рожь, зазеленеют виноградники и масличные сады. Потому что мы привезем с собой слово Божие - то, чего больше всего не хватает теперь нашим братьям, утратившим веру. Но как только они снова вспомнят о Господе, у нас будет вдоволь хлеба и сколько угодно золота, потому что с нами будет Бог наш - любящий, благой и милосердный.

Ездра говорил с такой убежденностью, что Артаксеркс помимо воли залюбовался его восторженным, счастливым лицом.

– Разве твой Бог так уж благ, как ты говоришь?
– усмехнулся Артаксеркс, вспомнив о разоренных иудейских городах и сожженых землях.

Зычный и красивый голос Ездры окреп и теперь буквально гремел между колонн, поднимаясь к высокому потолку, обрастал звуками и множился от эха, словно бы подкрепленный невидимым хором:

– Господь наш един, Он создал небо, небеса небес, все небесное воинство, и землю, и все, что на земле, моря, и все, что живет в воде...

Кадык на его длинной шее так и ходил ходуном, а подбородок теперь был ещё более высоко вздернут.

– Это тот самый Господь, который избрал Аврама, вывел его из Ура Халдейского... Тот, кто увидел бедствие отцов наших в Египте, и услышал вопль их у Чермного моря... И явил знамения и чудеса над фараоном, и над всеми рабами его, о которых стало слышно по всей земле...

Артаксеркс не перебивал, пока Ездра с присущей ему страстью пересказывал историю своего народа. Многое из того, что говорил этот книжник, царь слышал впервые и немало удивлялся таким дивным речам.

– В столпе облачном Господь вел нас днем и в столне огненном - ночью, чтобы освещать нам путь...
– громко выкрикивал Ездра, что даже стражники, стоящие возле дверей тронного зала, очнулись от оцепенения и насторожились, приподняв острые копья.

А в тот момент, когда Ездра многозначительно произнес: "...Но отцы наши сильно упрямились, шею свою держали упруго, хребет свой сделали упорным, и не хотели слушать заповедей", Артаксеркс вдруг и сам почувствовал, что у него затекла спина, которую он почему-то держал слишком уж прямо и напряженно перед этим простым иудейским говоруном.

Взмахом жезла Артаксеркс прервал речь Ездры и спросил ещё раз, что в глазах его подданых считалось знаком особой царской милости:

– Значит, это все, что ты пришел просить у меня, раб? Хорошо, я сегодня же прикажу приготовить для тебя такое письмо, завтра ты его получишь, а теперь ступай с моих глаз.

Вообще-то Ездра хотел попросить у царя также ещё небольшое войско и всадников для охраны своего каравана, потому что в пути им могли встретиться не только царские начальники, но также раздобйники и воры, но в последний момент ему стало неловко выступать перед Артаксерксом с ещё одной просьбой.

У царей нужно брать то, что они сразу дают, а если слишком им докучать, то можно одним разом всего лишиться.

"Ничего, я провозглашу пост и попрошу у нашего Бога благоприятного пути для себя, для всех детей наших и для имущества," - решил про себя Ездра, с видом победителя покидая тронный зал царского дворца, и чувствуя, как его грудь буквально распирает от невысказанных слов, которые он теперь почти наверняка сможет донести до своей паствы в Иерусалиме.

Но и Артаксеркс тоже долго ещё находился под немалям впечатлением от вдохновенных речей книжника, и после его ухода продолжал какое-то время слышать вокруг себя что-то наподобие торжественной музыки, которая настраивала на возвышенный лад.

"И это тоже теперь мой народ, - думал Атаксеркс.
– И у этого народа есть свой великий Бог, которого нельзя обижать. Не случайно Кир именно иудейским пленникам, а не кому-то другому, повелел вернуться в свои города, вновь построить на прежнем месте храм, и велел выдать переселенцам золото и много дорогих вещей из своей казны. Кир вовремя понял: с народом, перед которым расступаются моря, лучше жить в мире, и мне это тоже следует учесть, а лучше даже...

2.

...записать, чтобы долго помнить.