Чтение онлайн

Смерть Нэтти его потрясла. Это бьш конец. Как нелепо! Как неожиданно! Он хотел рассказать все сегодня же, всю правду о ней, но уж очень не нравились Дику эти двое. Смешная парочка, которая даже не хочет понять, что же такое была Нэтти. Волнистый Попугайчик. Нет, только не это! Где они, гениальные сыщики, которые раскрывают тайны, не выходя из комнаты? Поэтому Дик не стал откровенничать, а просто сказал:

— Да, я любил Нэтти…

При этих словах юный лейтенант невольно вздохнул. Какая была женщина! Кто ж ее не любил?

— Я любил Нэтти, — повторил Дик.

— Как ее на самом деле звали? — спросил Сергей Павлович.

— Нэтти, — ответил стилист.

— Настоящее имя? Кто она была в действительности?

— Нэтти.

— Хватит прикидываться, Носков! — рявкнул майор. — Вы ведь были ее любовником!

— Но не поверенным в делах. Она приняла имя, которое я ей дал. Что в нем плохого? Какое дело мне было до настоящего? Что оно меняло в наших отношениях?

— Неужели вы столько времени принимали на веру все, что она говорила, и не пытались выяснить, кем на самом деле является женщина, с которой вы имели любовную связь?

— Фу ты, как заумно! Она являлась человеком. Очень интересным человеком. Вы даже представить себе не можете таких женщин! Я искал ее всю свою сознательную жизнь. Какие там девятнадцать и секретарские курсы! У Нэтти было высшее образование, я сразу это понял. Причем с уклоном в математику. У Нэтти была железная логика, она рассчитывала жизненные ситуации по формулам, которые вывела сама. Всегда очень внимательно слушала, когда другие что‑то рассказывали. Никогда не перебивала, не ставила рассказа под сомнение, но выводы делала верные. Искала мотивы поступков. Она правильно просчитывала людей. Поэтому поймала на чем‑то Эжени и Алекса. Ну и меня, разумеется.

— А вас на чем?

— На том, что я всегда считал баб дурами и коровами. Последний странствующий рыцарь Ланселот Носков искал свою Дульсинею. Но попробуйте‑ка служить человеческой глупости! Я слышать не мог их жалкое хихиканье. Я делал из умных дурнушек красавиц, но после этого они катастрофически глупели. Менялись совершенно, забывая про все, чем жили раньше. И начиналось служение идолу: себе. Почему?

— Хватит философствовать, — оборвал его майор. — Ближе к делу.

Милиционеров не интересовала философия. А как без нее объяснить, почему Нэтти умерла? Нет, Дик не хотел больше ничего им рассказывать. Они были озабочены только обыденным: настоящее имя Нэтти, ее биография, враги, которых она имела. А смерть Нэтти была в ней самой. Она сама себя убила.

Волнистый настойчиво спросил:

— Где вы были в тот день, когда убили Наталью… Тьфу. Эту Нэтти.

— Дома.

— Как так? Весь день дома? И с Нэтти о встрече не договаривались?

— Ну, во‑первых, был выходной. У Нэтти оказались на этот день свои планы. Я ими не интересовался. О встрече мы с ней не договаривались, решили друг от друга отдохнуть. Если хотите, можете спросить у соседей: весь день у меня играла музыка. Я отдыхал, слушал записи.

— Вы могли включить магнитофон и уйти на целый день.

— Послушайте, я не собираюсь перед вами оправдываться.

— Но отвечать на мои вопросы обязаны! — опять повысил голос майор. — Машина у вас есть?

— У подъезда стоит. Старый «Форд» черного цвета. И в воскресенье тоже там стоял. Спросите у соседей.

— Последний вопрос: вы ведь хорошо зарабатываете?

— Допустим. Только я коммерческих тайн не выдаю.

— А на что деньги тратите, тоже не скажете?

— Скажу. Кладу в банки. В стеклянные. Трехлитровые. Закатываю и спускаю в подвал. На даче. Знаете ли, хобби. Да. Одни огурцы солят или помидоры, а я доллары. Знаю, между прочим, отличный рецепт, как сохранить зелень на банкнотах свежей длительное время. Шучу. — Носков почувствовал, как растет раздражение майора Волнистого, и сказал уже серьезно: — Я много путешествую. Хотел объехать весь свет, но пока не объехал и половины. Люблю все, что повышает адреналин в крови. Предпочитаю экстремальные виды спорта: лезу в горы, прыгаю с парашютом, катаюсь на доске по бурлящим волнам. Что еще? Если интересуетесь, все экстремальные виды спорта дороги. За настоящую опасность надо хорошо платить, и потом, к чему беречь деньги, если каждый день может оказаться последним? Словом, экипировка, дорожные расходы. В Подмосковье, как вы успели заметить, ни настоящих гор, ни морей нет. А суррогаты меня не интересуют. Я настоящую опасность Люблю. И ввысь, и вглубь.

— А баб гримировать тоже опасно? — влез под конец в разговор юный лейтенант, обиженно моргая ресницами.

Носков прицелился, словно почуяв легкую добычу:

— Вы даже не представляете себе, насколько, господин Попугайчик по отдельности с господином Волнистым! Видите, как я правильно понимаю сделанные замечания? Именно как господин Попугайчик вы должны понимать, что женщина это оголенный провод под напряжением, когда дело касается ее внешности. Каждый раз, когда звонит очередная красотка, я чувствую, что мой телефонный номер «девять‑один‑один». Лечу спасать. С риском для жизни замазываю им лица грунтовкой и рисую новые…

— Ну хватит, Носков! — оборвал его майор. — Сережа, заканчивай писать. Мы гражданина стилиста пока оставим в покое. Алиби его проверим, то да се.

Носков только плечами пожал: проверяйте. Майору иронично поклонился у входной двери, лейтенанту Попугайчику на прощание посоветовал:

— Учитесь владеть собой. А лучше словом. Смешная фамилия — вечный повод для дуэли. Стреляться замучаетесь.

Лейтенант открыл рот, чтобы ответить, но не нашелся. Носкова он ревновал — к покойной Нэтти и к тому, как стилист владел словом. А владел он им так, что побеждал на дуэлях без единого выстрела. Хотя и был Ричардом Эдуардовичем Носковым…

…Человеком, уверенным в себе, Ричард Эдуардович Носков был не всегда. Он родился в семье потомственных интеллигентов, которые увлекались театром, живописью, иностранной литературой, устраивали на маленькой кухне за чашкой чая долгие дискуссии о современном искусстве, а летом за шашлыками на даче рассуждали о судьбе России и неизбежных грядущих переменах. Перемены эти в итоге пришли, но «кухонные» интеллигенты сразу оказались не у дел. Это были люди, комфортно живущие только в оппозиции. Когда им дали слово, они растерялись. И тут же пропустили вперед молодых, да ранних, а главное — наглых. Сами же ушли уже не в оппозицию, а в тень. Уединились и замолчали. Впоследствии Ричард с грустью называл их пораженцами.

Эдуард Носков, правда, до этого времени не дожил. Он ушел из жизни рано, в сорок лет. В застойные времена, когда переменами еще и не пахло. Эдуард Носков отчаялся их дождаться. Разочарование в жизни, и как следствие — самоубийство. Дику в то время было пятнадцать, его матери тридцать четыре. Анжелика Носкова всегда вызывала у мужчин интерес. Она была женщиной красивой и романтичной, не похожей на остальных. К таким особам обычно уходят, устав от серого быта. Когда приедаются домашние котлеты и жены в бигудях и засаленных халатах, мужчине требуется такая вот романтическая особа для души. Которая денег не просит, не хнычет, на кухне целыми днями не торчит, все время что‑то напевает и постоянно улыбается. Утонченная и очень красивая Анжелика всегда имела много поклонников. Единственный сын ее просто обожал и не хотел ни с кем делить. Мать, давшая ему рыцарское имя, презрев неблагозвучную фамилию, долго не желала вступать в повторный брак.

Они так и жили вдвоем в двухкомнатной квартире, пока Ричард не вырос. Их быт напоминал крестовый поход: мало еды, комфорта, но зато высокая цель, много лозунгов, осажденных крепостей, пирушки, после которых пластиковая посуда выбрасывалась вместе с одноразовой скатертью в мусорное ведро. До двадцати трех лет Ричард жил в уверенности, что жизнь прекрасна. Его благородной дамой бьша красавица мать.

Но свое имя Дик с раннего детства терпеть не мог. В сочетании с фамилией оно его просто раздражало. Был бы он Ваней Носковым или, скажем, Сережей — и вырос бы совсем другим человеком. Но за имя приходилось бороться. Ровесники Ричарда не любили, как, впрочем, и учителя. Ребенок с ярко выраженной индивидуальностью неудобен, а если он еще и острослов… «Два тебе, Носков! Садись, Ричард!» Поначалу он ввязывался в любую драку, отстаивая имя. Полюбил силовые виды спорта, особенно те, где надо было сходиться с противником один на один. С первого класса до девятого пережил период дуэлей, когда за каждое насмешливое слово был готов сцепиться с обидчиком насмерть.