Чтение онлайн

Ноябрь. В таком настроении он играл на вечере в Консерватории концерт Es-dur Бетховена. Это можно назвать подвигом, так как Лист был первым и единственным, кто осмелился публично исполнить это величественное произведение мастера, который был в то время в Париже почти неизвестен.

Жозеф д'Ортиг следующим образом описывает его исполнение на том концерте:

«Манера его игры была неистовой, очень стремительной, однако, сквозь потоп мрачного вдохновения время от времени сверкали молнии гения… их можно было бы сравнить с золотыми звездами, непрестанно вырывающимися из чудовищного огня страсти».

Декабрь. Однако такие концерты были исключениями, вслед за которыми возвращались еще более жестокие приступы тоски. К этому присоединилась болезнь; состояние его было сходно с кризисом, испытанным им в детстве; и когда в течение долгого времени он не подавал о себе никаких признаков жизни, в Париже, как когда-то в Доборьяне, распространился слух о его смерти, а «Этуаль» [8] даже посвятила ему некролог.

Медленно шло выздоровление. В этот период Лист с большим рвением изучает литературу.

Без разбора он проглатывает книги Монтеня, Ламенне, Вольтера, Сен-Бева, Руссо, Ламартина.

Но ближе всего было ему романтическое очарование «Рене» Шатобриана.

Побуждаемый жаждой знаний, он обращается с просьбой к знакомому адвокату:

«Господин Кремье, познакомьте меня, пожалуйста, со всей французской литературою, на что тот заметил: «В голове этого юноши царит большой хаос».

Листа начинают интересовать также театр и опера. Его любимым произведением становится «Марион де Лорм» Виктора Гюго, и он в восторге от «Вильгельма Телля» Россини.

Однако отношение к искусству, характерное для того времени, вызвало в нем глубокий гнев, который еще долго звучал в его душе.

«Когда смерть похитила у меня отца и мне стало ясным, чем должно быть искусство и какова роль художника, то я был как бы подавлен всеми теми непреодолимыми препятствиями, которые со всех сторон вставали на пути, предначертанном моими мыслями. Кроме того, не находя нигде ни слова симпатии и сочувствия – ни среди светской знати, ни, еще менее, среди людей искусства, прозябающих в спокойном безразличии и не знающих ничего ни обо мне, ни о целях, мною себе поставленных, ни о способностях, которыми я был наделен, – я ощутил горькое отвращение к искусству, каким я его пред собою увидел: униженному до степени более или менее терпимого ремесла, обреченному служить источником развлечения для избранного общества. Я согласился бы быть кем угодно, но только не музыкантом на содержании у важных господ, покровительствуемым и опекаемым ими, как жонглер или как ученая собака Мунито».

27–29 июля. Под сильным впечатлением Июльской революции Лист набрасывает симфонию. В основу эскиза он кладет три воинственные мелодии: песню богемских гуситов XV века, лютеровский хорал «Господь – могучий наш оплот» и французскую песню гугенотов «Да здравствует Генрих IV», которые должны были переплетаться с темой «Марсельезы». Однако симфония так никогда и не появилась на свет.

Революция разогнала его мрачные видения. «Пушки излечили его», – сказала его мать, увидев Листа снова здоровым.

Он общается в это время с писателями, философами, сторонниками социальных реформ.

9 марта. Лист впервые услыхал Паганини. Он чувствовал, что граничащая с волшебством техника итальянского «дьявольского мастера» служила для того, чтобы с непреодолимой силой передавать свои мысли и чувства находящимся в его власти слушателям. Душа Листа тоже была полна чувств, стремившихся вырваться наружу, но для этого он должен был овладеть новой техникой. Так пример Паганини стал поворотным пунктом в его жизни. Первым шагом в этом направлении была попытка переложить на фортепьяно «24 каприччо» Паганини (ор. № 6, ставшая знаменитой «Кампанелла»). Это сочинение явилось исходным пунктом современной фортепьянной техники.

Шуман, считавший, что во всем мире найдется не более 4–5 пианистов, которые могли бы исполнить это произведение, писал:

«Кажется, что Лист в этом произведении хотел выразить весь свой опыт и передать тайны своей игры потомству».

В начале мая Лист пишет длинное с романтической окраской письмо Пьеру Вольфу:

«Мой ум и пальцы уже в течение пятнадцати дней работают, как двое каторжников.

Гомер, Библия, Платон, Локк, Байрон, Гюго, Ламартин, Шатобриан, Бетховен, Бах, Гуммель, Моцарт, Вебер – все вокруг меня. Л изучаю их, я думаю о них, я проглатываю их с пламенным рвением; сверх этого я по 4–5 часов упражняюсь (терции, сексты, октавы, тремоло, репетиции, каденции и т. д., и т. д.). Ах! Если мне не суждено сойти с ума, ты опять найдешь во мне художника! Да, художника, какого ты требуешь, художника, какой нужен в настоящее время!»

26 февраля. Шопен впервые играет в Париже. Польский мастер – тоже поборник нового, романтического стиля в музыке, соответствующего его миросозерцанию, но на более умеренный лад. На Листа его игра произвела глубокое впечатление. Они становятся друзьями.

Шопена, с его тонкой чувствительной душой, пугает широкая публика. «Я не гожусь для того, чтобы давать концерты, – говорит он Листу. – Но Вы, Вы к этому призваны, ибо в случае если Вы не завоюете благосклонности публики, у Вас хватит сил поразить ее, потрясти, сломить и повести за собой».

9 декабря. Вернувшийся из поездки по Италии лауреат Римской премии Берлиоз устраивает концерт, где вторично исполнялась симфония «Эпизод из жизни артиста», называемая также «Фантастической симфонией», на которую его вдохновила любовь к английской актрисе Генриетте Смитсон. Увлеченный этим своеобразным, открывающим новую дорогу творением, Лист создает великолепную переработку его для фортепьяно. При этом он прибегает к новой, отклоняющейся от буквального перенесения технике, которая, однако, блестяще передает все особенности звучания оркестра и как бы создает новое произведение. Лист называет этот способ переложения «Partition de Piano» – «фортепьянной партитурой».

Итак, Паганини, Шопен и Берлиоз произвели на Листа столь глубокое впечатление, что под их влиянием его фортепьянная и композиторская техника претерпела революционизирующие изменения, теоретическое обоснование которых Лист почерпнул из состоявшихся той зимой лекций многосторонне одаренного музыковеда Фетиса.

Зима 1832–1833 годов

На портрете А. Девериа Лист, которому был тогда двадцать один год, изображен в элегантной одежде, задумчиво сидящим на софе. Таков «le grand prodige» [9] – кумир знатных дам, вновь нашедший дорогу в их салоны. Окруженный романтическим блеском свечей, он декламирует стихи, бросает иронические замечания, играет мазурки Шопена и ловит при этом томные взгляды многих красавиц.

Но внезапно он снова исчезает для мира. Он следует за прекрасной графиней Лапрунареде в ее расположенный в Альпах замок. Вскоре зима заносит снегом все дороги, и они остаются там вдвоем до весны.

2 апреля. Оба друга, Лист и Шопен, играют в концерте Берлиоза.

3 октября. Свадьба Берлиоза с Генриеттой Смитсон.

Шафер невесты – Лист.

Зима. На одном из музыкальных вечеров у Шопена Лист познакомился с графиней Мари д'Агу. Среди гостей были также Гейне, Мейербер, Жорж Саид и Делакруа.