Чтение онлайн

Вот говорят, голодом посидишь и всё что угодно есть начнёшь. А я смотрю на этого зайца и чувствую, как к горлу тошнота подступает. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть.

– Данил, извини, но я не… – бормочу, сглатывая слюну.

– Понял, – отвечает кратко Данил и выходит.

Заходит уже с освежёванной тушкой, разрезанной на куски. В таком виде воспринимать мясо намного легче.

Добрыня разводит огонь в печи, и избушка наполняется теплом. Он ловко просаливает куски мяса, складывает их кастрюлю и ставит на печь. Запах варёного мяса медленно перебивает тошноту, и я снова сглатываю слюну, только в этот раз не из-за тошноты, а от желания впиться зубами в готовое мясо. Голод берёт своё. Сама про себя же усмехаюсь, чтобы со мной было, если бы я голодала неделю. Наверно, и от сырого мяса не отказалась бы.

Пока мясо готовится, я собираю наши немногочисленные пожитки. Моя сумка осталась в том самодельном шалаше, когда волки напали. Да и брать с собой нечего особо. Добрыня точит топор и нож. Защита нам не помешает. Я даже не знаю, сколько нам ещё предстоит идти, и дойдём ли, но сидеть здесь в избушке и ждать спасения бессмысленно. Данил прав.

Когда мясо готово, ставлю на стол кастрюлю, раскладываю мясо по тарелкам. Распределяю понемногу, чтобы и в дорогу взять.

Сок стекает по пальцам, желудок урчит от удовольствия. Добрыня смотрит на меня с улыбкой, подбадривает. Его присутствие рядом – единственное, что придаёт мне сил.

После еды становится немного легче. Тревога всё ещё грызёт изнутри, но хотя бы физическая слабость отступает. Добрыня ещё раз проверяет топор.

Из избушки мы выходим рано утром, как только начинает светать. Она смотрит на нас пустыми глазницами окон, прощаясь с нами. За пару дней она стала мне как родной домик в деревне.

Лес же встречает нас настороженной тишиной. Солнце пробивается сквозь голые кроны деревьев, рисуя причудливые узоры на снегу.

Иду за Добрыней, не оглядываясь, стараясь не отставать, опираемся на палки, которые Добрыня подготовил к дороге.

Он идёт уверенно, прокладывая путь сквозь заросли. А я спотыкаюсь на каждом шагу, цепляюсь за ветки, проваливаюсь в снег. Но молчу. Знаю, что ему сейчас не до моих жалоб. Он думает о том, как вывести нас из леса.

И вот мы идём уже несколько часов. Солнце клонится к горизонту. А впереди так и нет просвета. Ноги гудят, каждый шаг отзывается болью в мышцах. Кажется, что этот лес никогда не кончится. Деревья стоят плотной стеной, не пропуская ни ветерка. Тишина давит на уши, и только хруст снега под ногами нарушает её.

Неужели мы и сегодня не дойдём до дороги?

А может, мы ошиблись, и идём не в ту сторону?

Наверно, так и сгинем в этом проклятом лесу. Господи, как же я хочу в тепло, в нормальные человеческие условия.

Сейчас душ и возможность приготовить на газу из продуктов, которые можно взять из холодильника, кажется, настоящей роскошью.

Я смотрю на Добрыню. Он идёт впереди, прокладывая нам путь. Его плечи расправлены, взгляд устремлён вперёд. В нём столько уверенности и силы. Я восхищаюсь им и одновременно завидую. Мне бы хоть немного его спокойствия.

А я что-то совсем размякла. И хоть я ругаю себя, и запрещаю плакать, нет-нет одна слезинка, да и сбежит по щеке. Не хочу ночевать опять на снегу.

Устала! как же я устала!

Вдруг Добрыня останавливается. Я чуть не врезаюсь в него.

– Что такое? – спрашиваю я, с трудом переводя дыхание. Он молчит, внимательно вглядываясь вдаль. Потом медленно поворачивается ко мне.

– Мне кажется, я слышу шум, – говорит он.

Я прислушиваюсь. Сначала ничего не слышу, но потом и до меня доносится слабый гул. Он становится всё громче и громче, пока не превращается в отчётливый звук мотора.

– Это машина! – кричу я, не веря своему счастью.

Добрыня хватает меня за руку, и мы бежим на звук. И словно по волшебству лес начинает редеть и впереди даже виден просвет. Это придаёт нам сил.

Вылетаем из леса, а перед нами раскидывается огромное заснеженное поле, где вдалеке видна тонкая полоска дороги и свет от фар проезжающей машины.

Мы стоим на краю леса, смотрим на дорогу. Ветер пронизывает насквозь, но мне всё равно. Я вижу свет фар, я знаю, что мы спасены.

Наконец-то! Наконец!

Вскидываю руки и начинаю кричать, хотя понимаю, что, скорее всего, никто меня не услышит.

– Бежим! – кричит Добрыня, сжимает мою руку, и мы вместе бежим через заснеженное поле, проваливаясь в снег по колено. Холод обжигает лицо, но я не чувствую боли. Только радость, только надежда.

Машина уже уехала, горизонт снова затянуло темнотой. Только осознание того, что там впереди есть дорога, подгоняет нас, и мы продолжаем шагать. Хотя силы на исходе.

А сознаваться, в своей слабости не хочется. Кажется, ещё чуть-чуть, и всё. И мы дойдём. Главное, чтобы машина проехала ещё одна.

Нога нестерпимо болит. Я уже чуть не вою от боли. Добрыня уже далеко был, если бы не я, но идёт рядом. Поддерживает, ждёт.

– Всё, – останавливается он. – Надо сделать привал. Завтра дойдём.

– Нет, – качаю головой.– Надо дойти сегодня. Я не хочу ночевать на снегу. Мы должны дойти. Немного осталось.

– Алеся, дорога впереди. Мы её видели. Завтра дойдём. Нам передохнуть надо. Ты устала. Нога болит? – Данил, как всегда, заботится обо мне, а меня злость на себя берёт. Из-за меня, из-за этой чёртовой ноги дойти не можем.

– Нет! Я в норме. Могу идти. Я просто хочу домой. Понимаешь?

– Понимаю, – кивает Данил.

И мне становится стыдно. Он ведь тоже хочет и домой и в тепло, а возится со мной.

Отворачиваюсь и иду дальше, ступаю через боль. Стараюсь сильно не опираться на больную ногу. Снега становится меньше, уже не по колено, а по щиколотку. Верный признак, что скоро выйдем. Останавливаться нельзя. Слышу за собой скрип снега. Добрыня идёт за мной. Не останавливает, не пытается вразумить. И на этом ему спасибо. Я бы всё равно не послушала. Над нами ярко светит убывающий месяц, небо звёздное. Ветер гонит облака, и месяц периодически исчезает тёмной дымкой. Тогда вся земля погружается в темноту. Но глаза уже привыкли.

Неожиданно нога наступает на что-то твёрдое.

Лёд? Точно.

Оглядываюсь по сторонам, вроде не река. Озерцо какое-то.

Иду дальше. Всё случается в один момент.

Крик Данила, треск и обжигающе ледяная вода окутывает меня со всех сторон. Я пытаюсь вдохнуть воздух. Но тело моментально сковывает капканом ледяной воды. Не давая сделать глоток воздуха. Хаотично машу руками, пытаюсь ухватиться за берег, но острые льдинки втыкаются в ладони, царапают пальцы. Выскальзывают из рук. Намокшая одежда тянет вниз.