Чтение онлайн

Но жаловаться сейчас бессмысленно. Добрыня и сам не меньше меня хочет и есть и дома оказаться. Так зачем ему моё нытьё. Лучше промолчать. ЗАставляю себя улыбнуться.

– Должно же нам когда-нибудь повезти, – мой голос звучит бодро, и это радует.

– Должно, конечно, – кивает мой спутник, дышит в снятый ботинок, чтобы его согреть дыханием, и водружает его на место, а следом берётся за другую ногу. – Только нам решить надо. Идём дальше или возвращаемся к машине, – тихо произносит Добрыня, не глядя на меня.

– А если не вернёмся, то придётся ночевать посреди тайги на открытой местности.

– Ну да. А если вернёмся, получается, зря прошли столько. А вдруг до трассы не так уж и далеко, – поднимает голову и смотрит пристально.

– На часах ещё полдень, ты думаешь реально к вечеру до трассы дойти?

– Не знаю. Врать не буду и обнадёживать тоже. Если захочешь вернуться, значит, вернёмся.

– А ты как сам считаешь? – спрашиваю его и слежу за лицом. Я хочу знать его мнение, интуиция подсказывает, что Добрыне можно доверять. Он ни разу не впал в истерику, рассуждает довольно логично, таким и должен быть лидер. И если он сейчас скажет, что надо идти дальше, я даже спорить не буду. Хотя оказаться ночью в лесу страшно. В машине нас, хотя бы металл от ветра защищал. А здесь…

– Я бы не останавливался. Мне кажется, осталось немного. Даже если до вечера не дойдём, то завтра точно связь поймаем.

– Главное только, чтобы батарея продержалась, – мрачно замечаю я.

– Выключи телефон. Вечером включишь и проверим появится связь или нет.

В его словах есть логика.

– Кстати, а где твой?

Добрыня достаёт из верхнего кармана куртки брендовый смартфон. Я его заметила ещё на автовокзале.

– Мой уже давно сдох. Батарея у них ни к чёрту.

– Жаль.

Горечь в груди расползается чёрным пятном. Стараюсь не думать о плохом. Но тревога уже начинает давить на нервы. И с каждой минутой всё сильнее.

– Ну что? Полегче стало? – Добрыня надевает ботинок на ногу. И я с сожалением ёжусь. В его руках было спокойнее и теплее.

Окажись на его месте Артём, он бы мне уже все нервы вытрепал. Он всегда был паникёром ещё больше чем я. Поэтому чаще всего я принимала роль успокаивающего и ободряющего. Добрыня же ведёт себя как настоящий мужчина. Хотя почему как? Он и есть мужчина, сильный, волевой. Просто я уже забыла, когда встречала таких. Недаром говорят, что человек познаётся в беде. И пока я размышляю о нём и его мужском поведении, Добрыня заново впрягается в импровизированные сани и тащит меня вперёд.

Движемся медленно, с остановками. Без меня ему намного проще было бы идти, чувствую себя обузой. И чтобы хоть немного принести пользу, набираю в бутылку снег, а её грею телом. Всё-таки пить из бутылки куда приятнее, чем жевать снег. Ещё на раз просматриваю свою сумку. И к огромной радости нахожу батончик. Маленький, но блин я рада и ему. Жду следующей остановки, чтобы поделиться с Добрыней. Он-то вообще устал, столько сегодня сил потратил.

Сумерки наступают как-то внезапно. Стоит только солнцу скрыться за верхушками деревьев, как сразу становится темно.

– Может, привал? – окликаю Добрыню.

Он, не останавливаясь, оборачивается.

– Думаю, ещё надо немного пройти.

– Ты устал. И так весь день идёшь.

– Чем больше пройдём, тем быстрее дома окажемся, – следует ответ.

Проходит ещё час, когда Добрыня всё-таки останавливается, подходит ко мне. Я протягиваю ему бутылку.

– Наколдовала, что ли? – усмехается он и жадно припадает к бутылке.

– У меня ещё батончик есть. Будешь?

Но вместо ответа молчание, смотрю на Добрыню. Он вглядывается в даль. Тоже смотрю туда же. В темноте среди стволов деревьев виднеется что-то большое и тёмное.

– что это? – спрашиваю его, от страха горло перехватывает.

– Не знаю. Но похоже на сарай какой-то. Надо проверить, – понизив голос, отвечает Добрыня.

– Ты уверен?

– Нет. Но проверить надо. Если сарай, то там и заночуем.

Когда подходим ближе, чёрная квадратная тень превращается в заброшенную сараюшку. Уж не знаю, что здесь она делает, но очень даже кстати сейчас. Хоть ночевать не под открытым небом. И то радует.

– Лежи здесь, я пойду проверю, – шепчет Добрыня.

Я напряжённо слежу за его широкой спиной, как она удаляется, а потом исчезает в чернеющем отверстии.

Жутко становится. Ещё и ветер в верхушках деревьев завывает. Шорохи доносятся из леса. Сразу все мистические истории, которые я слышала в детстве, вспоминаются. И про банника, и про ведьм, одно успокаивает: зимой они вряд ли в лес попрутся.

Секунды отсчитываются тягуче медленно, а Добрыня так и не появляется. Если с ним, что случится я ведь и спасти не смогу, даже абсолютно здоровой, только ногу его поднять смогу, а двинуть с места вряд ли.

Кажется, проходит целая вечность, когда наконец в чёрном проёме появляется его силуэт.

– Ну что? – не выдерживаю и спрашиваю.

– Место есть, пол правда прогнил в середине, но если далеко не проходить, то можно устроиться.

На подготовку к ночлегу Добрыня готовится основательно, заносит дверь от газельки внутрь, ночевать, очевидно, придётся на ней, чтобы на заснеженном полу не спать. Разводит костёр там, где пола доски уже окончательно сгнили, выламывает остатки от пола, чтобы в костёр подкидывать. Потом припирает дверь поленом. Вскидываю на него глаза. Жутковато становится от этого жеста, как будто в этой глуши нас кто-то может преследовать.

– Хищники, – отвечает на мой немой вопрос.

– Ты видел кого-то? – громкость голоса мгновенно снижается до минимума.

– Нет, но осторожность не помешает.

– Ну да,– соглашаюсь я, немного успокоившись.

Сижу на двери, протягиваю руки к огню и как же приятно, оказывается, чувствовать тепло. Я почти в норме. Ещё бы кусочек мяса или хлеба перехватить и вообще можно было бы не жаловаться. В желудке пусто, и от этой пустоты даже слегка подташнивает.

Добрыня сидит на корточках перед костром, пляшущие язычки пламени отбрасывают дрожащий свет на стены. Высвечивают тени под глазами и заострившиеся скулы. Днём он как-то выглядел получше.

– Добрынь, иди сюда, – зову его и хлопаю по месту рядом с собой.

Может, в обычное время я посчитала бы такое поведение чересчур открытым, но мы сейчас с Добрыней, как говорится, в одной упряжке. И он настолько же человек, насколько и я. И устал ещё побольше моего. Было бы свинством завалиться спать одной, уютно устроившись на тёплом месте.

– Нет, – качает головой он в ответ.

– Почему? – искренне удивляюсь я.

– Тебе самой места мало будет. Мне в любом случае за костром следить, так что спи, – отвечает, не поворачивая головы.