Чтение онлайн

— Ссади меня, — попросила Ланя расстроенно. — Дальше я пешком…

Если бы Ланя пришла домой сразу, все могло обойтись благополучно. Но она долго просидела в своем огороде, в нескольких метрах от крылечка, на которое у нее не хватало духу взойти. Тем временем в избу проскользнула Аришка и передала отцу, что полчаса назад была в поле и собственными глазами видала, как Максим Орехов вез на велосипеде Ланьку.

— А домой, значится, не явилась? — ехидно поинтересовалась Аришка. — Неужто они прямо под крылышко к фельдшерице забрались?

Отец Лани побагровел.

— Сейчас я схожу, я управлюсь с ней по-своему.

Аришка схватила его за рукав:

— Что ты, в уме али выжил? Фельдшерица же партийная, только шум поднимешь — сразу тебя заарестуют! А может, Ланьки-то там и нет, может, я еще обозналась…

— Пусть только придет домой!

— Ну, дома и есть дома. Тут ты хозяин. — Аришка для заделья попросила опары и тотчас ушла. А отец, накаляясь все больше и больше, стал поджидать, не явится ли дочь. И когда Ланя, под вечер уже, осторожно открыла дверь, он сразу огрел ее ременным бичом.

— С-сука, сбежала с заимки! С кобелем фершалицыным спуталась! Покалечу, убью!!

— Убивайте! — закричала Ланя. — А на заимку я все равно не вернусь, за Леху замуж не пойду!.. Я незаключенная, чтобы меня с собакой караулили.

— Ну, это посмотрим. Еще вприпрыжку побежишь!.. — Размахнуться в доме по-настоящему было негде, и отец ударил Ланю уже рукояткой бича.

— Хоть убейте, не пойду! Я в школу пойду!..

— А-а, опять с тем кобелем…

Не раз доводилось Лане испытывать на себе гнев отца. А теперь и совсем не ждала она пощады, видела, что отец совсем озверел. Матери же не было дома, да если бы и была, все равно она не посмела бы заступиться: отец и ее, случалось, бил смертным боем.

Все это сознавала Ланя, но страх перед возвращением на заимку был сильнее страха перед побоями, страшнее даже самой смерти. И девушка отчаянно твердила:

— Не пойду за Леху, не пойду!.. Я в школу пойду, с Максимом!..

Страшная боль разорвала плечо. Ланю швырнуло к стене, потом от нового удара бросило к окошку. Она стукнулась спиной о раму. Перержавевший шпингалет отскочил, створка распахнулась, и девушка вывалилась в палисадник. К счастью, отец не вдруг сообразил: выскочить ему в окно и продолжать расправу над дочерью или оставить ее пока в покое? Орудовать бичом на улице он все-таки остерегался.

А пока отец соображал да выглядывал в окошко, нет ли вблизи опасного человека, особенно из учителей и колхозного парткома, Ланя вскочила на ноги, перемахнула через прясло [2] . Остальное вышло как-то само собой. Ноги привели ее к Ореховым. Зинаида Гавриловна оказалась дома одна — Максим ушел на речку за водой. Страшный вид девочки — лицо заплакано, волосы растрепаны, кофточка на плече разорвана — яснее всяких слов поведал ей, что произошло у Лани дома. Зинаида Гавриловна ни о чем не стала расспрашивать девушку, по-матерински обняла ее. Потом, когда Ланя немного успокоилась, сказала:

— Орешек сейчас придет. Похозяйничайте тут пока без меня, приготовьте ужин, ладно? А у меня срочный вызов на ферму.

Пошла она — Ланя видела в окно — действительно к ферме. Не заметила девушка, как Зинаида Гавриловна за огородами повернула обратно и вышла к дому Синкиных. Предприняла она этот обходной маневр, чтобы не волновать Ланю. Но выгадала еще и в другом.

Покажись фельдшерица перед окнами — двери наверняка бы закрыли на засов. Стучись не стучись — никто бы не открыл. Синкины поступали таким образом всегда, когда хотели избавиться от чужого глаза, от нежелательных расспросов и неприятных объяснений.

Приход Зинаиды Гавриловны оказался тем неожиданнее, что хозяева были поглощены разбором причин своеволия дочери. Отец гневно доказывал матери: дерзкое непослушание Ланьки вызвано потачками матери. А мать попрекала отца, что он даже не выслушал дочь, ничего не узнал, а схватился за бич.

— Люди скот так не бьют! — видя, что хозяева в перепалке не замечают ее, подала голос Зинаида Гавриловна.

Тресни над головой потолок, и тогда бы хозяева не испугались так, как от этих негромких слов. Мать Лани начала инстинктивно креститься, а на отца вдруг навалилась икота. Зинаида Гавриловна даже подумала: не за привидение ли ее принимают. Но хозяйка поспешно пододвинула табуретку, смахнув с нее передником невидимую пыль, а хозяин, подобострастно кланяясь, сквозь икоту сказал:

— При… примощайтесь, до… дорогая гостьюшка… И Зинаида Гавриловна поняла: люди эти живут в вечном страхе, что кто-то придет, кто-то заинтересуется их скрытной жизнью, попросит, а то и потребует ответа: до каких же пор будут калечить детей?

Фельдшерица села и некоторое время не без любопытства смотрела на Синкиных. До чего же жалкими были эти «избранники божьи»!.. Сам хозяин — рослый, широкий в плечах, но одутловатый, с нездоровым охряным цветом кожи, с выкаченными глазами. Хозяйка, наоборот, худая до невозможности. И не просто бледная, а обесцвеченная, вроде хилого картофельного побега в подвале. Глаз почти не видать — провалились. Передних зубов совсем нет — от болезни ли выпали, выбиты ли добрым муженьком.

Чувство жалости шевельнулось в фельдшерице. Но подумалось: а заслуживают ли эти люди сострадания? Они же сами довели себя до такого состояния, да еще и дочь при помощи кнута гонят в «семью божью», в жены к дураку Лехе.

— Придется вам отвечать перед общественным судом за издевательство над дочерью, — сказала Зинаида Гавриловна, отогнав от себя всякую жалость. — Надо разобраться, как она попала к Евсею. Но сейчас я пришла вот зачем. Ланя нуждается в лечении и будет жить пока у меня. Первого сентября она хочет пойти в восьмой класс. Считаю, лучше всего устроить ее в интернат.

Зинаида Гавриловна ожидала, что перепуганные отец и мать Лани согласятся с ней без спора. Не тут-то было! При слове «интернат» лицо хозяина покрылось кирпичными пятнами, жилы на шее вздулись, словно веревки. Он заорал надсадно:

— Чтоб моя дочь жила вместе с нехристями! Не будет такого вовек!

Мать Лани посинела, вскинула голову и завыла, как волчица:

— Отбирают дочурку-у!.. Отбирают, безбожники-и!..

Неожиданный «концерт» смутил Зинаиду Гавриловну. Впрочем, так ли уж был он неожидан? Осуждать свой недостойный поступок, наконец просто сдержать себя, не лезть на бессмысленный скандал способны люди сильные, волевые. Ланины родители ничуть не походили на таких людей.

— Можете кричать сколько угодно. Ваши крики никого не испугают, ничего не изменят. Ланю не удастся больше истязать! — поднимаясь, сказала Зинаида Гавриловна негромко, но твердо.

Хозяева заорали, заголосили еще сильнее. Так, сопровождаемая этим воем, и ушла бы Зинаида Гавриловна из дома Синкиных. Но только она встала с табуретки — в дверях появился Ивашков.

Пасечник оказался у Синкиных отнюдь не случайно. Аришка, следившая за домом Синкиных, догадывалась по крику, как «учит» отец дочь. Пока все шло в стенах дома, Аришка только похихикивала. Но когда Ланя, растрепанная, стремительно пробежала по улице и скрылась у Ореховых, Аришка почуяла не ладное. Она побежала к Ивашкову. Пасечник встревожился.