Чтение онлайн

– Нет, завтра мистера Романо не будет. Если можно, в четверг, в одиннадцать утра.

– Превосходно. А по какому адресу?

– Господину Джозефу Романо, Пойдрас-стрит, двести семнадцать, номер четыреста восемь.

Женщина сделала пометку.

– Я прослежу, чтобы билет отправили утром в четверг.

– Точно в одиннадцать, – добавила Трейси. – Буду вам очень признательна.

Через полквартала она остановилась перед витриной лучшего магазина чемоданов и сумок. Но прежде чем войти, изучила объявления.

– Доброе утро, – сказал Трейси продавец. – Что могу сделать для вас в это чудесное утро?

– Мне нужно купить кое-что в дорогу для мужа.

– Вы попали куда надо. У нас как раз распродажа, есть недорогой товар.

– Нет, – возразила Трейси. – Ничего недорогого. – И повернулась к стене, где были выставлены чемоданы «Вюиттон». – Вот, похоже, то, что мне надо. Мы собираемся в путешествие.

– Ваш муж будет наверняка доволен. У нас есть три разных размера. Какой вас устроит?

– Я возьму по одному каждого размера.

– О, отлично. Заплатите наличными или чеком?

– Наличными по получении товара. Моего мужа зовут Джозеф Романо. Вы можете доставить чемоданы в его офис в четверг утром?

– Разумеется, миссис Романо.

– В одиннадцать.

– Сам прослежу за этим.

– И вот еще что… – словно бы вспомнила Трейси. – Вы не могли бы поместить на каждый его инициалы – золотом. «Дж. Р.».

– Конечно. С удовольствием.

Трейси улыбнулась и дала ему адрес офиса.

В ближайшем отделении «Вестерн юнион» [18] она отправила оплаченную телеграмму в «Рио-Отон палас» на Капакабана-Бич в Рио-де-Жанейро. В телеграмме значилось: «Просьба забронировать лучший номер на два месяца, начиная с ближайшей пятницы. Подтвердите телеграммой за счет получателя по адресу: Джозеф Романо, 217, Пойдрас-стрит, офис 408, Новый Орлеан, Луизиана, США».

Через три дня Трейси позвонила в банк и попросила к телефону Лестера Торранса.

– Лестер, вы, наверное, меня не помните, – проговорила она мягким голосом. – Я Лурин Хартфорд, секретарь мистера Романо. Я…

Разве он мог забыть ее!

– Конечно, я помню вас! – закричал в телефон Торранс.

– Вот как… Весьма польщена. Вам приходится встречаться со столькими людьми!

– Но не с такими, как вы! – заверил ее Лестер. – Не забыли, что мы собирались поужинать?

– Не представляете, как я жду этого момента. Как насчет следующего четверга, Лестер?

– Грандиозно!

– Тогда договорились. Господи, какая я идиотка. Вы меня так заговорили, что я совсем забыла, зачем позвонила. Мистер Романо попросил узнать, каков у него остаток на счете. Это возможно?

– О чем речь? Никаких проблем.

Как правило, Лестер спрашивал дату рождения или другие данные, чтобы установить личность звонившего. Но в данном случае в этом явно не было необходимости. К чему?

– Не вешайте трубку, Лурин, – проговорил он в телефон. И отправился взглянуть в досье Джозефа Романо. Но в удивлении застыл. В последние дни на счет Романо поступило необычайно много вкладов. Раньше он никогда не держал на своем счете таких больших сумм. Что происходит? Провернул крупное дельце? Обедая с Лурин Хартфорд, выяснит у нее. Лишняя конфиденциальная информация никогда не помешает.

Он вернулся к телефону.

– Ваш босс не дает нам продохнуть, – сказал он Трейси. – У него на счете более трехсот тысяч долларов.

– Отлично. У меня такая же цифра.

– Может быть, он хочет перевести свои средства на депозитный счет денежного рынка? [19] Ведь так они не приносят никакой прибыли. Я мог бы…

– Нет! Он хочет, чтобы они лежали именно там, где лежат, – заверила его Трейси.

– О’кей.

– Спасибо, Лестер. Вы очаровашка.

– Подождите! Мне позвонить вам в офис насчет нашей встречи в четверг?

– Я сама позвоню вам, милый, – пообещала Трейси и разъединилась.

Современное высотное деловое здание, принадлежащее Энтони Орсатти, располагалось на Пойдрас-стрит, между рекой и гигантским луизианским «Супердоумом», [20] а Тихоокеанская импортно-экспортная компания занимала в нем весь четвертый этаж. В одном конце находились кабинеты Орсатти, в другом – комнаты Джо Романо. Пространство между ними было отдано четырем молодым секретаршам, которые по вечерам могли развлекать друзей и деловых знакомых Орсатти. Напротив его кабинета сидели двое громил, посвятивших жизнь охране патрона. Они же выполняли обязанности шоферов, массажистов и мальчиков на побегушках у капо.

В четверг утром Орсатти сидел в кабинете и проверял поступления за предыдущий день от игровых автоматов, ставок у букмекеров, проституции и дюжины других доходных начинаний, которые контролировала Тихоокеанская импортно-экспортная компания.

Энтони Орсатти было под семьдесят. Его сложение отличалось странностью: крупный, тяжеловесный торс опирался на короткие костлявые ноги, словно предназначавшиеся совсем иному, маленькому, человеку. Он и стоя походил на сидящую лягушку. Лицо его избороздила такая запутанная паутина шрамов, словно ее соткал наклюкавшийся паук. Рот казался чрезмерно большим, глаза навыкате. В пятнадцать лет Орсатти совершенно облысел и с тех пор носил черный парик, который совершенно не шел ему, хотя об этом никто не решался сказать капо в лицо. Холодные глаза Орсатти выдавали в нем игрока, хотя, как и лицо, они никогда не выражали никаких чувств. Другим Орсатти видели только его пять дочерей, которых он несказанно обожал. Единственным ключом к эмоциям Орсатти был его голос, хриплый и отрывистый, – следствие того, что в двадцать один год его придушили веревкой и, приняв за мертвого, бросили. Следует заметить, что двое типов, совершивших эту роковую ошибку, сами через неделю оказались в морге. Когда Орсатти злился, его голос понижался до едва различимого шепота.

Энтони Орсатти был монархом, который правил своим королевством путем подкупа, использования оружия и мошенничества. Он повелевал Новым Орлеаном, и город платил ему дань несметными богатствами. Главы других семей по всей стране уважали его и постоянно просили совета.

Теперь Энтони Орсатти пребывал в благостном настроении. Он позавтракал с любовницей, которую поселил в принадлежащем ему доме в Лейк-Виста и навещал три раза в неделю. Сегодняшний визит прошел особенно удачно. Она проделывала в постели такие штуки, о коих другие женщины и не помышляли, и Орсатти искренне относил это на счет того, что она так сильно любила его. В организации Орсатти царил порядок: никаких проблем не возникало, потому что он знал, как разбираться с трудностями, пока они не превратились в проблемы. Как-то Орсатти объяснял свою философию Джо Романо: «Ни в коем случае не позволяй маленькой проблеме вырасти в большую, иначе все покатится, как снежный ком. Допустим, появился полицейский начальник, уверовавший в то, что ему нужно отстегивать больше. К ногтю его – и никакого снежного кома. Понятно? Или появляется выскочка из Чикаго и просит разрешения начать собственные маленькие делишки в Новом Орлеане. Знаем мы, как маленькие делишки оборачиваются крупными делами и начинают отщипывать от твоего дохода. Поэтому ты соглашаешься, а когда сучонок приезжает, берешь его к ногтю. И опять никакого снежного кома. Усваиваешь модель?»

Джо Романо модель усвоил.

Романо нравился Энтони Орсатти. Был ему как сын. Орсатти подобрал его, когда Романо еще зеленым пацаном шатался пьяным по переулкам. Сам обучил Романо, и теперь его выкормыш оборачивался не хуже его. Он был быстр, сообразителен и, главное, честен. За десять лет пребывания в организации Орсатти Романо поднялся до лейтенанта. Руководил всеми операциями семьи и отвечал только перед капо.

В кабинет постучала и вошла Люси, секретарша Орсатти. Двадцатичетырехлетняя выпускница колледжа имела такие лицо и фигуру, которые принесли ей победу на нескольких местных конкурсах красоты. Орсатти радовался, когда его окружали красивые молодые женщины.