Если наступит завтра
Шрифт:
Трейси взглянула на свое изображение в зеркале витрины, широко улыбнулась и шагнула к двери, которую распахнул перед ней швейцар.
– Добрый день, мадам.
– Привет, малый. В этом лабазе продают что-нибудь, кроме побрякушек на платье?
Швейцар побелел. Женщина ворвалась в магазин, распространяя за собой всепобеждающий аромат «Хлое». Продавец в визитке Артур Чилтон поспешил ей навстречу:
– Могу чем-нибудь помочь вам, мадам?
– Может, сможешь, а может, и нет. Старина Пи-Джей сказал, чтобы я сама выбрала себе подарок на день рождения. Вот я и заявилась. Показывай, что у тебя есть.
– Вас интересует что-то конкретное?
– Шустрые вы ребята, англичане! – расхохоталась американка. – Своего не упустите! – И хлопнула его по плечу. – Может, изумруды? Старина Пи-Джей любит покупать мне изумруды.
Артур Чилтон изо всех сил старался сохранить хладнокровие.
– Извольте сюда. – Он подвел ее к витрине, где на нескольких планшетах были выставлены изумруды.
Обесцвеченная блондинка презрительно повела глазами.
– Что за крохотульки? А где их папы и мамы?
– Разница в цене до тридцати тысяч долларов.
– Эка невидаль! Я столько даю на чай своей парикмахерше. Пи-Джей оскорбится, если я заявлюсь с такой мелкой галькой.
Чилтон представил себе этого старину Пи-Джея: толстый, пузатый и такой же громогласный и бесцеремонный, как эта женщина. Вполне подходят друг другу, два сапога пара. Интересно, почему деньги всегда плывут в руки недостойных?
– Какой ценовой уровень интересует мадам?
– Давай начнем с сотни тысяч джорджиков.
Продавец моргнул.
– Джорджиков?
– Я считала, что вы тут клево говорите по-английски. Со ста тонн зеленых. Со ста тысяч баксов.
Чилтон сглотнул застрявший в горле комок.
– В таком случае вам лучше переговорить с исполнительным директором.
Исполнительный директор Грегори Хэлстон требовал, чтобы всех, кто намеревался заключить крупные сделки, направляли к нему. И поскольку служащие фирмы «Паркер энд Паркер» комиссионных не получали, им это было безразлично. А от такой невыносимой клиентки Чилтон избавлялся с особым удовольствием. Пусть ею занимается Хэлстон. Он нажал на кнопку под конторкой, и через секунду из задней комнаты торопливо выбежал бледный худосочный человек. Бросил взгляд на ужасно одетую блондинку и вознес про себя молитву, чтобы никто из его постоянных клиенток не заглянул в магазин, пока она не ушла.
– Мистер Хэлстон, это миссис… э-э-э… – Он повернулся к женщине.
– Бенеке, мой сладкий. Мэри Лу Бенеке. Жена старины Бенеке. Вы наверняка слышали о нем.
– Разумеется. – Исполнительный директор чуть-чуть растянул в улыбке губы.
– Миссис Бенеке интересуется изумрудами, – объяснил продавец.
Грегори Хэлстон сделал жест в сторону планшетов на витрине:
– Вот там у нас очень хорошие изумруды…
– Мадам желает что-нибудь примерно за сто тысяч долларов.
На этот раз на лице исполнительного директора заиграла настоящая улыбка. Прекрасное начало дня.
– Понимаешь, у меня день рождения. И старина Пи-Джей хочет подарить мне что-нибудь неслабенькое.
– Отлично. Извольте пройти со мной.
– Ах ты, баловник! Что это у тебя на уме? – хихикнула блондинка.
Хэлстон и Чилтон обменялись страдальческими взглядами. Чертовы американцы!
Исполнительный директор подвел покупательницу к запертой двери и открыл ее ключом.
– Здесь мы храним товар для наших самых ценных клиентов.
В середине помещения находилась витрина с поражающим изобилием сверкающих всеми оттенками бриллиантов, рубинов и изумрудов.
– Это больше похоже на дело! Старина Пи-Джей здесь бы рехнулся.
– Вам что-нибудь нравится?
– Дайте-ка поглядеть поближе.
Хэлстон извлек из кармана еще один маленький ключ, открыл витрину, достал планшет с изумрудами и поставил на стол перед Трейси. На бархате лежали десять камней. Трейси схватила самый большой – заколку в платиновой оправе.
– Старина Пи-Джей сказал бы: «Вот этот на меня смотрит».
– У мадам отличный вкус. Этот колумбийский травянисто-зеленый камень в десять карат безупречен.
– Безупречных изумрудов не бывает.
Хэлстон на секунду растерялся.
– Мадам, разумеется, права. Я хотел сказать… – Он впервые заметил, что у женщины такие же изумрудные глаза, как камень, который она вертела в руках и поворачивала в разные стороны, разглядывая грани. – Могу предложить вам другие на выбор.
– Не стоит, мой сладкий. Я беру этот.
Продажа заняла не больше трех минут.
– Великолепно, – пробормотал Хэлстон и осторожно добавил: – В долларах это получается около ста тысяч. Как вы собираетесь расплачиваться?
– Не трепыхайся, Рэлстон, старина. У меня в одном из банков Лондона есть счет. Вот возьму и выпишу такой маленький чек, а старина Пи-Джей потом мне все восполнит.
– Отлично. Я прикажу почистить камень и отправлю вам в отель. – Камень не нуждался ни в какой чистке, но Хэлстон не собирался выпускать его из рук, пока не разберется с чеком. Слишком много драгоценностей воровали мошенники, а он гордился тем, что до сих пор его не надули ни на фунт. – По какому адресу прикажете доставить?
– Номер Оливера Мессела в Дорче.
– Отеле «Дорчестер»? – уточнил исполнительный директор.
– Я же сказала. Номер Месси. Сейчас многие не любят эту гостиницу: говорят, там полно арабов, но мой Пи-Джей ведет с ними дела. «Нефть – она и есть нефть», – говорит он. А он – парень что надо.
– Не сомневаюсь, – с готовностью поддакнул Хэлстон.
Он наблюдал, как американка вырвала чек и начала заполнять его. Чек оказался из банка «Барклиз». Хорошо. Там у него есть приятель, который проверит подлинность счета Бенеке.
– Камень пришлю завтра утром.
– Он понравится старине Пи-Джею.
– Уверен, – вежливо отозвался исполнительный директор и проводил покупательницу до двери.
– Слушай, Рэлстон…
Он чуть было не поправил ее, но потом решил, что не стоит. К чему? Слава Богу, он больше в глаза ее не увидит.
– Что, мадам?
– Приходи к нам как-нибудь попить чайку. Тебе понравится старина Пи-Джей.
– Не сомневаюсь. Но к сожалению, днем я работаю.
– Хреново.
Американка шагнула из магазина на тротуар. И к ней тут же скользнул белый «даймлер». Из машины выскочил шофер открыть пассажирке дверцу. Блондинка обернулась, махнула Хэлстону рукой, мол, не робей! И укатила.