Чтение онлайн

– О! Americana! Я превосходно говорю по-английски!

Альберто Форнати был мал ростом, лыс и толст. Зачем Сильвана Луади вышла за него замуж? Все двенадцать лет, что супруги провели вместе, эта тема живо волновала Рим. Сильвана Луади была классической красавицей с отличной фигурой и неотразимым природным талантом. Она уже завоевала «Оскара», Серебряную пальмовую ветвь и не имела отбоя от предложений. Трейси определила, что ее платье от Валентино стоило не меньше пяти тысяч долларов, а цена украшений приближалась к миллиону. Трейси вспомнила слова Гюнтера: «Чем чаще он ей изменяет, тем больше дарит драгоценностей. Сильване впору открывать собственный ювелирный магазин».

– Вы впервые путешествуете в Восточном экспрессе, синьора? – спросил Форнати после того, как Трейси села.

– Да.

– О, это очень романтический поезд – сплошные легенды! – Его глаза увлажнились. – О нем рассказывают так много интересного. Вот, например: в прежнем Восточном экспрессе часто ездил оружейный магнат сэр Бейзил Захарофф – всегда в седьмом купе. Однажды он услышал крики и стук в дверь. Оказалось, что к нему рвалась юная bellissima, [70] испанская герцогиня. – Форнати прервался, чтобы намазать маслом булочку, откусил и продолжил: – Муж пытался убить ее. Родители устроили их брак, но только теперь несчастная девушка убедилась, что ее муж ненормален. Захарофф утихомирил безумного и успокоил бившуюся в истерике герцогиню. Так началась их любовь, которая продолжалась сорок лет.

– Как трогательно! – воскликнула Трейси. Ее глаза горели неподдельным интересом.

– Sм. С тех пор они ежегодно встречались в Восточном экспрессе. Он ехал в купе номер семь, она – в номере восемь. Когда ее муж умер, герцогиня вышла замуж за Захароффа, и в качестве залога любви он подарил ей на свадьбу казино в Монте-Карло.

– Какая красивая история, мистер Форнати!

Сильвана Луади хранила гробовое молчание.

– Mangia, – обратился к Трейси итальянец. – Ешьте же.

Меню в вагоне-ресторане состояло из шести блюд. Трейси заметила, что Альберто Форнати съел все и подчистил то, что оставляла на тарелках жена. Но и пережевывая пищу, он не переставал болтать.

– Вы, наверное, актриса? – спросил он Трейси.

– О нет, – рассмеялась она. – Обычная туристка.

Итальянец наклонился к ней:

– Веllissima. Вы так красивы, что могли бы сниматься.

– Тебе же сказано, что она не актриса, – резко оборвала его жена.

Альберто Форнати не обратил на нее внимания.

– Я кинопродюсер, – сообщил он. – Вы, разумеется, слышали о таких лентах, как «Дикари» и «Титаны против Суперженщины»…

– Я почти не смотрю кино, – сказала Трейси и почувствовала, как его жирная нога прижалась под столом к ее ноге.

– Кое-что из своих фильмов я охотно покажу вам.

Сильвана побелела от злости.

– Вы бываете в Риме, дорогая? – Его нога поглаживала ногу Трейси.

– Я планирую поехать в Рим после Венеции.

– Великолепно! Benissimo! Мы можем вместе поужинать. Я правильно говорю, cara? [71] – Он бросил быстрый взгляд на Сильвану. – У нас изумительная вилла на Аппиевой дороге. Сорок акров. – Форнати сделал широкий жест рукой и сбил жене на колени соусник. Трейси не взялась бы утверждать, нарочно он это сделал или нечаянно.

Сильвана Луади вскочила и уставилась на расплывающееся на платье пятно.

– Sei un mascalzonne! [72] – завопила она. – Tieni le tue puttane lontano da me! [73] – И бросилась из вагона-ресторана. Пассажиры проводили ее удивленными взглядами.

– Какая досада, – пробормотала Трейси. – Такое красивое платье… – Ей хотелось отхлестать этого типа по щекам за то, что он так унижал жену. Сильвана Луади заслужила каждый карат своих драгоценностей. И даже больше!

Итальянец вздохнул.

– Форнати купит ей новое. Не обращайте внимания на ее манеры. Она меня очень ревнует.

– И не без оснований. – Трейси спрятала иронию за улыбкой.

– Что верно, то верно, – распетушился он. – Женщины находят Форнати весьма привлекательным.

Трейси едва не расхохоталась – настолько смешным показался ей этот надутый коротышка.

– Могу понять, – сказала она.

Он потянулся через стол и взял ее за руку.

– Ты нравишься Форнати. Очень нравишься. Чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Я секретарь юриста. Все свои деньги я откладывала на эту поездку и надеюсь прилично устроиться в Европе.

Выпученные глаза итальянца скользнули по фигуре Трейси.

– У тебя не будет проблем, Форнати тебе обещает. Он очень добр к людям, которые добры к нему.

– Как мило с вашей стороны, – застенчиво проговорила Трейси.

Он понизил голос:

– Мы можем обсудить это сегодня вечером в твоем купе.

– О, это неудобно, – зарделась Трейси.

– Perchе? Почему?

– Вы такой знаменитый. В поезде вас, наверное, знает каждый.

– Естественно.

– Если заметят, как вы заходите в мое купе… могут неверно истолковать. Вот если бы ваше купе было рядом с моим… Какой у вас номер?

– E settanta… семьдесят. – Итальянец посмотрел на нее с надеждой.

– Мое в другом вагоне, – вздохнула Трейси. – Давайте лучше встретимся в Венеции.

– Чудесно! – расцвел Форнати. – Bene! Моя жена почти не выходит из комнаты. Не выносит солнечных лучей на лице. Ты была в Венеции?

– Нет.

– Мы с тобой поедем на Торчелло – маленький красивый островок. Там есть замечательный ресторанчик «Локанда Чиприани». И еще совсем небольшая гостиница. Molto privato. [74] – Его глаза разгорелись.

Трейси ободряюще улыбнулась:

– Как здорово! – И потупила глаза, слишком переполненная чувством, чтобы продолжать.

Форнати подался вперед, сжал ей ладонь и прошептал:

– Ты не представляешь себе, как будет здорово, cara.

Через полчаса Трейси вернулась в купе.

Восточный экспресс мчался в безмолвной ночи и, пока пассажиры спали, миновал Париж, Дижон и Валларбе. Паспорта пассажиры сдали накануне вечером, и всеми пограничными формальностями занимались кондукторы.

В половине четвертого утра Трейси тихо выскользнула из купе. Времени оставалось совсем немного. Скоро поезд пересечет швейцарскую границу и в 5.21 будет в Лозанне. А в 9.15 прибудет в Милан.

В пижаме и халате она шла по коридору, сжимая в руке сумочку для умывальных принадлежностей; от знакомого возбуждения чаще забилось сердце. В этом составе в купе туалетов не было – они располагались в конце вагона. Если бы Трейси спросили, что ей надо, она ответила бы, что ищет дамскую комнату. Но в коридоре Трейси никого не встретила: проводники и кондукторы воспользовались предрассветными часами, чтобы немного соснуть.