Чтение онлайн

— Я хочу знать тебя всю. Все хорошее в тебе, плохое, даже уродливую сторону тебя.

От этих его слов, мое сердце начинает учащенно биться. В глубине души я понимаю, что сейчас тот самый момент, когда следует рассказать Джорджу правду обо мне, о том, что я могу видеть, но я не готова открыться ему по многим причинам. Одна из них — страх, что он подумает, что я лгунья, или еще хуже, что, если он возненавидит меня, за то, что я скрывала свой дар от него все это время? Или даже еще ужаснее, что, если это ускорит уход Айка? Боже, эгоистично даже думать об этом. Айк хочет уйти. Он в состоянии неопределенности уже не один месяц, но эгоистичная часть меня все еще не готова отпустить его. Айк — единственный друг, который у меня есть. Я не могу рассказать Джорджу правду. Пока не могу. Поэтому я выпрямляюсь и опускаю руки. Стоя обнаженным напротив другого человека, чувствуешь себя таким уязвимым, открытым. Может быть, я и не могу сказать ему всего, но могу показать то, чего никогда никому раньше не показывала. Дыхание замирает в груди, когда взгляд Джорджа начинает двигаться вниз по моему телу, а затем обратно вверх. Его губы сжимаются в прямую линию, грудь вздымается и опадает при каждом вдохе. Свет фонарика, лежащего в бассейне, освещает его кожу и волосы, отражается в глазах. Даже избитый и с синяками, он все равно красив.

Я еще никогда в жизни не раздевалась перед мужчиной. До аварии я была девственницей и, наверное, подарила бы ее Уиллу, парню, с которым вроде как встречалась в то время. Но авария лишила меня такой возможности, а последние шесть лет, когда я считалась чокнутой, которая умеет разговаривать с мертвыми, не способствовали наличию у меня личной жизни. Но взгляд Джорджа, путешествующий по моему телу, возбуждает меня, не оставляя места смущению.

— Я солгал тебе, — признается Джордж, делая еще один шаг ко мне. Я склоняю голову набок. Не это я ожидала услышать. — Я сказал, что не стану тебя целовать, пока не избавлюсь от зависимости и не буду выглядеть, как побитая собака, но я не в силах ждать так долго.

С трудом сглотнув, я поднимаю голову, приглашая его подарить мне поцелуй, которого так сильно хочу, хотя и не должна. Джордж все еще не поправился и все это может быть просто симптомом ломки. Возможно, я для него просто средство отвлечения и позже он пожалеет об этом, но я не в силах бороться с этим. Если он хочет поцеловать меня, я позволю ему сделать это.

Он кладет одну руку на заднюю часть моей шеи и притягивает меня к себе. Когда наши губы соприкасаются, другой рукой он обхватывает меня за талию, и я оказываюсь тесно прижата к его телу. Его язык погружается мне в рот и из меня вырывается стон, пока я позволяю своим рукам изучать его бицепсы. В теплой воде я чувствую его длинный твердый член, вжимающийся мне в живот, отчего между ног зарождается приятная боль. Наш поцелуй яростный и дерзкий, мы оба цепляемся друг за друга не на жизнь, а на смерть. Если уж на то пошло, мы с ним держимся на поверхности воды, отчаянно ища опору, чтобы уверенно стоять на земле. Возможно, мы нашли ее друг в друге.

Когда Джордж отстраняется, я дрожу — мне не хватает тепла его тела. Уголки его губ слега изгибаются, когда нежный взгляд его глаз останавливается на моих губах.

— Спасибо, — тихо благодарит он меня.

Джордж подарил мне самый лучший первый поцелуй из всех, что у меня были. Уилл никогда не целовал меня так — так страстно. Уверена, что ни у одной девчонки в мире не было такого замечательного первого поцелуя. Это я должна благодарить его. И я благодарю.

Вжимаюсь в Джорджа и снова целую его, мое желание к нему я передаю с помощью своих губ. Мои поцелуи рассказывают ему, что есть нечто большее, гораздо большее во мне, но я пока не готова рассказать ему все. Он стонет от возбуждения, и я крепко целую его один последний раз. Когда отстраняюсь, я говорю:

— Спасибо, что привел меня сюда. Здесь так... здорово.

Я стою неподалеку от «Купален Джефферсона», пока Джордж и Шарлотта находятся внутри. Они выходят оттуда, держась за руки, и я чувствую, что мой брат излучает счастье. Он влюбился в нее. Мы с моим братом влюбились в одну и ту же девчонку. Я усмехаюсь нелепости этой ситуации.

Переместившись обратно в мотель, усаживаюсь в кресло и жду возвращения Шарлотты. Я не собираюсь рассказывать ей, что следил за ней. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неуютно в присутствии Джорджа или чтобы у нее мурашки по коже бежали из-за того, что я слежу за ней.

Час спустя открывается дверь и Шарлотта включает свет. Она испуганно подпрыгивает, когда видит меня, но затем смеется, прижав руку к груди.

— Пытаешься устроить мне сердечный приступ?

Улыбнувшись, я встаю.

— Просто держу тебя в форме.

— Где ты был?

— Ты попросила дать тебе пространство, чтобы поработать, и я постарался выполнить твою просьбу.

— Оу, — бормочет она и бросает свою сумку на пол у кровати. Забравшись на кровать, она зевает; волосы у нее до сих пор влажные от воды. — Джордж водил меня в «Купальни Джефферсона». Мне понравилось.

Засунув руки в карманы, я говорю:

— Я рад, что ты получила полноценный опыт купания в округе Бат, — когда наши взгляды встречаются, я вижу в ее глазах печаль и вину. Я знаю, Шарлотта чувствует себя ужасно из-за того, что хочет нас обоих, но еще хуже она чувствует себя от того, что понимает, что я ничего не могу поделать в сложившейся ситуации, как бы ни старался.

— Ляжешь со мной? — она хлопает ладонью по кровати рядом с собой, а мне хочется отказаться, хочется сопротивляться, но не могу. Если это все, что мне доступно с ней хотя бы на короткий промежуток времени, я собираюсь воспользоваться этой возможностью, как бы неправильно это ни было. Я подхожу к кровати и подпрыгиваю, как будто могу приземлиться на поверхность. Она визжит и смеется, когда я материализуюсь в лежачем положении рядом с ней.

— Почему это всегда пугает меня?

— Не знаю, — ухмыляюсь я. Повернувшись к ней лицом, я встречаюсь со взглядом ее серых глаз, и она улыбается мне. — Как прошел вечер? — спрашиваю я, хотя и так знаю как.

Она отводит взгляд буквально на секунду, а затем снова смотрит мне в глаза.

— Я ему нравлюсь... как будто по-настоящему нравлюсь ему, — тихо признается она.

— А он тебе нравится? — задаю я вопрос, на который, впрочем, тоже знаю ответ.

Ее глаза заволакивает слезами и она утыкается лицом в подушку.

— Это такая дурацкая ситуация, Айк, — говорит она.

Я закрываю глаза. Мне больно из-за того, что я больше ничего не могу сделать. Мне хочется обнимать и целовать ее, прижиматься к ней всем телом, но я не могу. Ничто из того, что я испытываю к ней, не имеет значения, потому что я никогда не смогу дать ей то, в чем она нуждается.

И мне приходится напоминать себе об этом. Рано или поздно мне придется отпустить ее. Я ей небезразличен... уверен в этом. Я чувствую это всякий раз, когда она смотрит на меня. Но я мертв. Она не должна испытывать чувство вины за то, что ей нравится мой брат-близнец, и я понимаю, что должен каким-то образом сказать ей, что все в порядке.

— Это нормально, что он нравится тебе, Шарлотта, — мягко убеждаю я ее. — Не стоит чувствовать себя плохо только из-за того, что я… — нравлюсь тебе тоже? Должен ли я произносить это вслух?

— Дело не только в том, что ты мертв, Айк. Как можно влюбиться в близнецов? Что я буду за человек, если скажу, что люблю вас обоих?

Вот в чем дело. Она любит нас обоих. Сердце в груди сжимается.

— Если ты готова отдать свое сердце другому мужчине, а не мне, то я бы хотел, чтобы это был Джордж.

— Если бы вы оба были живы, я бы никогда не смогла выбрать. Я бы просто уехала. У меня бы просто не вышло отдать предпочтение одному из вас, и я бы не хотела причинить боль никому из вас.