Чтение онлайн

— Засыпай, детка, — шепчет он.

— Ты еще будешь тут, когда я проснусь?

Теплый взгляд его глаз встречается с моим, и он нежно улыбается.

— Я всегда буду с тобой, Шарлотта. Всегда. Прямо здесь, — и он показывает себе на грудь.

Это означает «нет». Вот и все. Мне хочется запротестовать. Умолять его не уходить, но у меня не осталось сил. Когда мои веки слипаются, отказываясь оставаться открытыми, хотя я отчаянно не хочу, чтобы они закрывались, я говорю ему самые правдивые и откровенные слова, на которые способна:

— Я люблю тебя, Айк МакДермотт.

— Я тоже люблю тебя, детка, — шепчет он в ответ. — Здесь, там… везде.

И когда наступает утро, я понимаю, что это был последний раз, когда я видела или говорила с этой красивой и замечательной душой по имени Айк МакДермотт.

Я наблюдаю за спящей Шарлоттой, пока первые лучи солнца не начинают проникать в комнату. Она спит беспокойно, тихо всхлипывает во сне и зовет меня, умоляя не уходить.

Я был бы рад злиться и ненавидеть всех и вся из-за того, как несправедливо сложилась жизнь, но не могу, потому что действительно испытываю чувство покоя. Жизнь сделала мне подарок. Эта красивая девушка не только спасла моего брата, но и сумела полюбить меня. Поэтому я могу только радоваться.

Собрав всю силу воли в кулак, я наконец-то встаю и медленно изучаю ее взглядом — мой последний визуальный опыт в жизни.

Я должен уйти до того, как она проснется, так как промедление только усиливает ураган эмоций, с которым нам обоим приходится сражаться. Ей нужно начать процесс исцеления, но она не сможет этого сделать, пока я рядом. В эти последние несколько секунд я стараюсь запомнить каждую деталь ее внешности — ее длинные темные волосы, мягкие розовые губы, гладкую кожу.

Но самое лучшее в ней — это вновь приобретенный жизнерадостный и пылкий характер. Я представляю, как она смеется и как легко и красиво звучит ее смех. И представив, не в силах не улыбнуться. Эти воспоминания будут поддерживать меня в том, что ждет меня впереди. Воспоминание о ней и о том, что она сделала ради меня и моей семьи — только благодаря этому мне хватает мужества двигаться дальше.

Я улыбаюсь и бросаю на нее последний взгляд.

— Прощай, Шарлотта, — шепчу я и растворяюсь в воздухе.

Я стою на нашем месте у воды, наблюдая, как блики солнца отражаются на поверхности воды. Осень в самом разгаре, и я слабо улыбаюсь. Мое любимое время года. Притяжение становится все сильнее, и я понимаю, что если не сосредоточусь, то исчезну в любую секунду. Но мне нужна еще одна минутка. Всего одна.

Развернувшись, я иду к огромному дереву, желая оставить Шарлотте хоть частичку себя, настоящее воспоминание, которое она будет видеть и которого сможет коснуться. Подняв голову, я застываю в шоке. На дереве вырезаны буквы «А» и «Ш» внутри большого сердечка. Долю секунды я просто стою и смотрю, желая вернуться и рассказать ей, как много это значит для меня. Но на это уже нет времени.

— Пора, — напоминаю я себе и, подойдя ближе к дереву, касаюсь ладонью наших инициалов. Бросив последний взгляд на искрящуюся воду и держа руку на дереве, я закрываю глаза и позволяю притяжению забрать меня.

Я, наконец-то, ухожу...

Горе. Какое же это ужасное чувство, и я постоянно ощущаю его. Я испытываю агонию, вспоминая, что он был здесь, что он существовал. Милый, красивый Айк … он всегда улыбался.

В то утро, когда Айк ушел, появился мой отец. Когда я отказалась уезжать, он то ли пожалел меня, то ли решил, что нет смысла спорить со мной и оплатил мое проживание в мотеле до конца месяца, чем шокировал меня до глубины души. На короткий чудесный миг я даже подумала, что он смирился и понял, что мой дар на самом деле существует, но отец опроверг мои предположения, когда сообщил, что детектив Эндрюс просит меня остаться, хотя технически я не обязана оставаться.

Затем, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба, отец поставил меня перед фактом, что он еще вернется через несколько недель, но уже вместе с моей мамой.

Позже в этот же день ко мне заглядывает Снайпер и обнимает меня, пока я плачу. Я превратилась в развалину, но он ни словом не упоминает об этом. Он просто говорит мне, что Айк бы хотел, чтобы я была счастлива, и я знаю, что он прав.

Когда позже Снайпер собирается уходить, он говорит:

— Не уверен, что сейчас самое подходящее время, но Джордж просил меня передать тебе это, — и кладет конверт на кровать рядом со мной.

Не помню, попрощалась ли я с ним, не помню, как он уходил, но когда я подняла голову, Снайпера в комнате уже не было. В голове крутится только одна мысль, что это прощальное письмо от Джорджа. Наверное, для него слишком тяжело встретиться со мной лицом к лицу. Может быть, он боится, что я выйду из себя, если он скажет это мне лично. Не знаю, что он хочет мне сказать, но надеюсь, что по крайней мере его письмо будет добрым. Мои чувства к нему не изменились, и если его письмо — это отказ, боюсь, я не справлюсь с этим.

Проходит час или около того, прежде чем я решаюсь вскрыть письмо. Конверт толстый на ощупь и я понимаю, что там есть еще что-то, помимо самого письма. Мои руки дрожат, когда я вскрываю его и заглядываю внутрь. Внутри письмо и армейские жетоны. В горле встает ком, когда я аккуратно вытаскиваю цепочку с двумя небольшими жетонами на ней.

Прижав жетоны к груди, я падаю спиной на кровать и громко плачу. Мне никогда не забыть звяканье жетонов у Айка под футболкой, когда он шел рядом. Джордж отдает их мне? Я всхлипываю, наверное, целую вечность, прежде чем у меня получается снова сесть. Наконец-то, я разворачиваю лист бумаги, который был в конверте, и задерживаю дыхание, готовясь к худшему.

Дорогая Шарлотта.

Прости, что пишу тебе это письмо вместо того, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз, но, честно говоря, мне очень стыдно из-за того, как я вел себя последние пару раз, когда мы виделись. Я говорил тебе, что я не такой, как тот мужчина, с которым ты познакомилась, когда только приехала сюда. И это правда. Настоящий я не из тех, кто подсаживается на наркотики и спит с доступными женщинами, и мне больно, что именно таковым стало твое первое впечатление обо мне. Также я говорил тебе, что хочу быть мужчиной, достойным тебя, и что хочу быть достойным твоего высокого мнения обо мне. Это тоже правда. Но рассказать тебе, какой я на самом деле, и показать — это совершенно разные вещи. Поэтому я собираюсь пройти курс реабилитации, Шарлотта. Хочу избавиться от этой гадости и прочистить мозги. Знаю, что не обеспечил тебе необходимое количество причин верить в меня, но я очень надеюсь, что ты будешь ждать меня. Надеюсь, что ты останешься и дашь мне шанс доказать, что я достоин тебя. Если же нет, я пойму. Ведь я обеспечил тебе кучу причин уехать. Но знай, Шарлотта... Когда ты призналась мне в любви тем вечером, что-то изменилось во мне. Ты пометила меня, и я никогда не смогу забыть это или изменить. Пожалуйста, верь, что я все сделаю, чтобы стать достойным твоей любви, если ты дашь мне такой шанс. Вернусь через месяц. Твоя работа остается за тобой. Я обсудил это со Снайпером. Пожалуйста, береги себя, и не важно, что бы ты ни решила, Шарлотта, прошу тебя, будь счастлива. К письму прилагаю жетоны Айка. Поскольку ты отдала памятную вещицу своего брата, будет честно, если я поступлю так же. Уверен, он бы захотел, чтобы они были у тебя.

Джордж.

Засунув письмо обратно в конверт, я снова падаю на кровать и рыдаю.

Меня не было тридцать дней. Не так уж долго, но мне этот месяц показался вечностью. Теперь же я готов вернуться домой и столкнуться с миром лицом к лицу. Я жутко нервничаю. Меня захватило тревожное ощущение, потому что я понимаю, что мне предстоит посмотреть в глаза всем, кого люблю, и столкнуться с последствиями своих прошлых поступков. Уверен, что семья простит меня. Снайпер тоже. Больше всего я волнуюсь из-за нее. Сможет ли она по-настоящему простить меня за то, как я вел себя? А я был колоссальным засранцем — эту точку зрения Снайпер высказал мне столько раз, что я сбился со счета. Весь прошедший месяц я провел, копаясь в прошлом и вытаскивая наружу все проблемы, но помимо всей этой фигни, я осознал, как много есть всего, за что мне следует научиться прощать себя. Единственное, в чем я уверен, — мне нужна Шарлотта. Черт, я люблю ее. Я оказался слишком труслив, чтобы сказать ей об этом. Я жажду Шарлотту так же сильно, как жажду дышать. Она всегда незримо присутствовала рядом, и я как будто слышал ее слова: я не хочу потерять еще и тебя. Так тяжело было проходить реабилитацию. Лихорадку и ночную потливость я бы и самому худшему врагу не пожелал. Но я дал обещание своему брату, и, черт возьми, собираюсь сдержать его. Айк заслуживает этого. Мне еще повезло, что я сумел вырваться из ада самоуничтожения. И теперь чертовски стыдно, что из-за собственной злости я так долго был вдали от Шарлотты, что так долго не принимал ее такой, какая она есть. Но, несмотря ни на что, я никогда не переставал хотеть ее.