Чтение онлайн

– Дебби, дорогая!
– Она мчится ко мне на встречу и обхватив, крепко сжимает.

Дьявол, мои синяки!

– Ты… Где ты была? – Мои глаза наполняются слезами. – Мы… Мы тебя везде искали. Папа себе места не находил.

– Прости меня! Прости! – Камилла утыкается в мое плечо. – Я не думала, что все так обернется, - рыдает сестра. – Когда я получила от тебя сообщение о том, что у папы случился сердечный приступ… - Она замолкает.

– Тише Кэм, успокойся. – Хлюпаю носом. – Успокойся.

– Прости!

– А где папа? – всхлипываю я. Не собираюсь пока расспрашивать Кэм, где она пропадала все это время. Сестра итак потрясена не меньше меня.

– Скоро вернется с работы. – Камилла хватается за краешек передника и вытирает им слезы. – Пойдем, я кое-что приготовила. – Она берет меня за руку, и мы идем в кухню.

Сестра хватает прихватку и вытаскивает из духовки круглое блюдо. В нем дынный пирог. Мой любимый.

– Когда ты вернулась? – любопытствую я, вбирая в легкие прекрасный аромат.

– В четверг. Ну, то есть вчера.

– Четверг? А сегодня какой день недели?

Кэм застывает, держа в руках тарелки.

– Пятница, - выговаривает она. Хотя я бы тоже, наверное, офигела от такого вопроса. Но к сожалению, я не брала календарь в наш с Лени «туристический поход».

– Это долгая история, - сразу же объясняю я. – Потом расскажу.

В ответ Кэм судорожно кивает.

– Деби! Дочка!

Услышав папин голос, я оборачиваюсь.

– Папа! – Я заключаю отца в объятия.

Ну вот, я снова плачу.

– Ты приехала?

– Конечно, куда я денусь?

– Дай-ка я на тебя посмотрю. – Папа отстраняется на расстояние вытянутой руки. Он сияет от счастья, а из глаз струятся слезы.

Сегодня, прямо-таки, день слез.

– Ты так высохла, - причитает отец.

Зато папа выглядит отлично: он посвежел и кажется даже набрал в весе.

– Да нет пап, тебе показалось, - отнекиваюсь я.

– Пирог? – Сестра выкладывает вкусняшку на большое прозрачное блюдо.

– О, да! – соглашаюсь.

– В честь такого дня, нужно открыть шампанское, - с энтузиазмом говорит Камилла и лезет в холодильник. Извлекает оттуда бутылку и ставит на средину стола.

– Отличная идея. Достану бокалы, - активизируюсь я.

Пока мы с Кэм оперативно орудуем на кухне, папа режет пирог.

– Пойду позову маму. – Камилла снимает фартук и кидает его на стол возле плиты.

– Не думаю, что это хорошая мысль, - обычно произносит папа.

– Почему? – мягко уточняю я.

Отец кидает взгляд на бутылку.

– Вот почему. У нее уже давно не было срывов, - поясняет он. – По крайней мере алкогольных. И пирог с шампанским явно не пойдет ей на пользу.

Мы с сестрой почти одновременно вздыхаем.

– Ну что ж… Тогда выпьем это позже? – Кэм подмигивает мне, и я хихикаю. Затем она забирает со стола бутылку игристого вина и помещает ее обратно на место.

– Теперь можно звать. – Камилла исчезает за дверью.

Беру в руки лопатку и начинаю раскладывать пирог по тарелкам.

– Как доехала? – спрашивает отец, берет нож и помогает мне с пирогом, поддерживая нежные кусочки острым кончиком.

– Нормально.

Обратная дорога была чем-то вроде отпуска.

– Я сказала, что не хочу! – Слышится душераздирающий вопль мамы. – Уходи!

Мы с папой переглядываемся, подскакиваем со стульев и бросив столовые приборы, мчимся в гостиную.

– Мама, но нельзя же постоянно сидеть на диване, - возмущается сестра, подбирая с пола разбросанные журналы и газеты.

– Что тут случилось? – уточняет отец.

– Я пыталась ее уговорить, побыть немного с нами.

– Ее?! – Мать вспыхивает пуще прежнего. – Значит «ее». Для тебя я уже никто. Так?

– Мам, не придирайся к словам. Я просто…

– Заткнись! – кричит разъяренная женщина. – Для вас я давно никто! – заявляет мама, хватая с журнального столика пачку сигарет.

– Мама не говори так!
– вмешиваюсь я.

– А ты!.. – Родительница прищуривает глаза.
– Ты-то что лезешь? Я сейчас не с тобой разговариваю, - орет она и прикуривает сигарету.

Я опускаю глаза.

– Как ты вообще могла до такого докатиться? – продолжает она.

– Сара! Прекрати! – вступается папа.

– Что прекрати?.. Что прекрати?.. Твоя дочь убийца! Мы вырастили преступницу! – визжит она.

Кэм застывает с кипой в руках, а я сжимаю челюсти. Сестра, не сводя с меня глаз, медленно поднимается на ноги. В моем горле начинает саднить, а слезы капать на футболку.

– Что ты такое говоришь? – спрашивает Кэм. Да на ней лица нет.

– Сара, замолкни! Не смей так говорить! Слышишь? – кричит отец. – Ты свихнулась!

– Я знаю, что говорю! – шипит мать. – Она убила человека!

– Я никого не убивала, - защищаюсь я. – Он хотел меня изнасиловать! Что я по-твоему должна была делать? Отдаться ему? – всхлипываю я.

– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – Мама со всей злостью швыряет окурок в пепельницу. Ее карие глаза полыхают ненавистью. – Ты совсем обнаглела! – Она отвешивает мне звонкую пощечину.

– Сара!

– Мама!

В ушах звенит. Я разворачиваюсь и быстрым шагом поднимаюсь к себе в комнату. Захлопываю за собой дверь и рушусь на кровать, отдавая свое горе подушке.

Мама – самый родной человек в моей жизни. Слышать от нее такие слова мучительно больно. В тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в ее поддержке, она отвергает меня, называя преступницей и убийцей.

– Деби открой дверь! – приказывает Кэм, почти просовывая свои губы в замочную скважину.

– Уходи! Я не хочу сейчас разговаривать, - отзываюсь я, хлюпая носом.

– Если ты сейчас же не откроешь, то клянусь Богом, я вышибу эту чертову дверь!

– Уходи! – хриплю я в подушку.