Чтение онлайн

– Эй, остроухий, как тебя зовут?

Смех и хлопки ребёнка резко утихли. Он тут же повернул голову в сторону брата и тихо, но уверенно произнёс:

– Тлен.

Александр замер, нахмурился пуще прежнего и даже приоткрыл рот. Он медленно подполз к сыну и взял его за плечи.

– Как ты сказал? А ну-ка, повтори.

Рыжеволосый мальчик посмотрел на брата, тот кивнул и тогда эльф снова сказал:

– Тлен.

Мужчина широко улыбнулся и крепко обнял сына. Лишь через минуту до него дошло, чья это заслуга. Он вопросительно посмотрел на Криса, на что тот лишь пожал плечами и отвернулся к окну. Он что-то высчитал, вспомнил и небрежно ответил:

– Так чётко до этого не говорил. Только бормотал что-то неразборчивое во сне.

Но он сказал это с такой интонацией, что стало ясно: мальчик говорит уже не первый год. Крис действительно скрывал первые слова брата от отчима. Раз за разом он повторял себе, что делает это для того, чтобы Александр чаще сидел с ними и, хоть его внимание и было направлено на Тамлена, он был рядом. Смотрел на Криса, говорил с ним. Только лёжа ночью на кровати в тишине, борясь с бессонницей, малчик понимал- ему нравилось, что все считают брата умственно отсталым. Нравилось, что на него не возлагают надежд, что называют глупым, бестолковым, нелепым. Потому что тогда, что бы не делал Крис, его достижения всегда будут ценить. Четвёрка по математике? Какой ты молодец, твой брат вон совсем считать не умеет. Второе место на конкурсе чтецов? Умница, сын, ты хотя бы разговаривать умеешь.

Крис быстро пожалел о том, что разрешил брату заговорить при отчиме. Все старания пошли насмарку.

Можно было подумать, что наступило молчание, но на самом деле отчим со старшим приёмным сыном продолжали общаться, хоть и не издавали звуков. Им было достаточно перестрелок глазами. Через полминуты таких гляделок, мужчина кивнул.

– Спасибо… Наверное, он заговорил благодаря тебе…

«Он молчал благодаря мне» – подумал Крис и сосредоточил всё своё внимание на книге, которую читал.

– Александр!
– Раздался Крик откуда-то из недр дома.

– Простите, мальчики, меня зовёт ваша мама. – Устало произнёс отчим и, кряхтя, поднялся с колен. – Тамлен, займись пока прописями.

Мама никогда не называла его никак иначе, кроме полного имени. Отчим же постоянно обращался к ней как «Саша» или «Сашенька». От неё нельзя было услышать нежных слов и ласковой интонации, он же говорил с ней как с любимой женщиной и матерью своих детей. Это было странно и глупо. Крис всё ещё помнил их с отчимом разговор о том, что они не любят друг друга.

Александр был настолько же добрым, насколько и тупым.

Крис дождался, когда отчим выйдет из комнаты, закроет за собой дверь. Дождался момента, когда услышит с кухни два голоса, ругающихся друг с другом. Тогда он отложил книгу, встал с постели и подошёл к младшему брату, который так и сидел на полу и смотрел на закрытую дверь, будто мужчина должен был вот-вот вернуться.

– Эй, придурок.
– Позвал он и замахнулся.

Тамлен вздрогнул, тут же прикрыл тонкими ручками свои нелепые рыжие волосы и зажмурился.

Крис усмехнулся. Он часто замахивался на брата, но ударил его всего однажды. Этого хватило, чтобы уродец запомнил, что каждый замах может закончиться болью. Особенно весело было из-за того, что Тамлен никогда не издавал ни звука. Он больше не плакал, не кричал, даже не пищал. Всегда был тих, только громко топал, когда ходил.

Мальчик схватил тонкое запястье брата и дёрнул его на себя. Тамлен открыл свои ярко-зелёные глаза и посмотрел на Криса. Без страха, без осуждения или злобы, без вообще какой-либо эмоции.

– Слушай сюда. Будешь говорить только если спросят, ты меня понял? Понял, я тебя спрашиваю?

– Да…

– Отлично. А теперь садись на стол и пиши свои прописи, не расстраивай папу.

Эльф быстро поднялся с пола, подбежал к столу, с трудом забрался на слишком высокое для него потрёпанное кресло и потянулся за тетрадкой, чуть не уронил стакан с карандашами и испуганно обернулся на брата. Крис тяжело вздохнул, подошёл к нему и помог достать всё, до чего не дотягивались его короткие ручонки.

– И перестань топать, когда ходишь. Бесит.

Тамлен кивнул, открыл прописи и начал старательно выводить линию за линией. Вообще он был слишком аккуратен в таких мелочах. Это тоже бесило. У Криса был кривой, неаккуратный почерк, а эта мелочь, кажется, собиралась писать каллиграфией. Ещё постоянно раскладывал свои игрушки по росту, натачивал все карандаши до идеала после того, как заканчивал рисовать. Александр находил, за что хвалить этого недоноска. Зато все остальные испытывали к нему отвращение. Это успокаивало, ведь отчим- не показатель. Казалось, он готов был любить любую тварь.

Крис сел на кровать и продолжил читать, не обращая никакого внимания ни на брата, ни на крики за стеной.

– Почему мама с папой ругаются?

Мальчик поднял взгляд на Тамлена, который отвлёкся от прописей спустя короткие десять минут и, видимо, долго смотрел на него, проверяя, можно ли ему заговорить. За то, что он плохо проверил, Крис схватил со стопки книгу и кинул ею в брата. Тот попытался поймать её, но поздновато взмахнул руками и книжный корешок угодил ему прямо в переносицу. Мальчик зажмурился, потёр ушибленное место, а затем намокшие от слёз глаза. И всё же, он как обычно не стал плакать, слез со стула, поднял книжку, положил её на край стола и взял в руки пропись. Уже совершенно тихими шагами он направился к двери, взялся за ручку.

– Жаловаться папе идёшь?

Тамлен посмотрел на Криса своими большими зелёными глазами и помотал головой.

– Тлен всё. – Пробормотал он и показал последнюю страницу прописей, заполненную настолько аккуратно, что можно было подумать, будто буквы печатал принтер, а не выписывала детская рука.

– Иди. Если мама кинет в тебя бутылкой- не плачь, это больнее книги.

Мальчик ещё постоял несколько секунд на месте, кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Крис немного помедлил, вздохнул и всё же пошёл за ним. Нужно было убедиться в том, что мелкий не только не расскажет ничего Александру, но и не попадёт под горячую руку матери, потому что крики и споры так и не утихли.

Тамлен подбежал к Александру, который сидел за кухонным столом и что-то громко обсуждал со своей женой. Их взгляды пылали огнём, меж бровей не исчезала складка. Женщина энергично жестикулировала. Копна её рыжих волос, вместе с жировыми складками тела, подпрыгивала при каждом резком движении. Её голос был даже громче и звонче, чем голос мужчины. Она говорила баритоном, но в нём чётко слышалось дребезжание стекла. Александр же был штормом. Глухими ударами волн о давно погасший маяк.

Мальчик бросал быстрые взгляды то на одного, то на другого. Только тогда, когда женщина на секунду успокоились, он резко, с характерным громким шлепком, положил на стол тетрадь.