Чтение онлайн

– Хоро-о-ошая фамилия, – только и смог я выговорить, с трудом сдерживая смех. – А звать как?

– Ляксандр, Ипатьев сын, вашбродь!

– Ну и откуда ты, Александр Матросов, родом?

– Тульской губернии, деревни Бородинка, вашбродь!

– Служил где? За что произведен в унтер-офицеры? Воевать приходилось?

– Призван в пятнадцатом годе в Двести семидесятый гатчинский пехотный полк второй очередью. Воевал в шестнадцатом под Инстербургом, там же получил ефрейтора. От нашего гатчинского, почитай, сводная рота осталась, а меня в запасный полк перевели. А перед отправкой сюда аккурат младшего унтера дали, вашбродь!

– Хорошо! – Я обернулся к Лиходееву: – Принимай людей! Рассчитай по взводам, поставь на довольствие. После обеда я их в книгу перепишу.

– Слушаюсь, вашбродь! – Фельдфебель развернулся к новобранцам: – Слушай мою команду! Нале-во! Шаго-о-ом! Арш!

Н-да… Народец прислали, как говорится, «не фонтан», но унтер вроде вменяемый.

Ладно!

Будем решать проблемы по мере их поступления. А самая насущная моя проблема на данный момент – очень кушать хочется!

Так что пойду-ка я обедать!

– Ну вы хоть что-нибудь поняли, обалдуи? – усталым голосом проговорил прапорщик Бриз, командовавший нашей полковой газовой командой. Он только что закончил лекцию о применении противогазов и о действиях в случае газовой атаки и теперь стоял перед выстроенными в шеренгу новобранцами девятой и десятой рот, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.

– Так точно! – нестройным хором загундели «студенты».

– Не слышу!

– Так точно, ва-ше-бла-го-ро-дие! – грянул строй.

Лекция происходила в рощице за замком, где на полуразрушенных немецких позициях младшие офицеры батальона натаскивали пополнение.

Мы с Генрихом сидели в тени развесистой липы, отдыхая от трудов праведных и вполглаза наблюдая над мучениями коллеги. Сегодня – его очередь отдуваться.

– Разойдись! – наконец гаркнул «лектор» и направился к нам.

Подошел, присел на траву, извлек из кармана бриджей носовой платок и, сняв фуражку, вытер вспотевший лоб.

– Пекло!

– Ну как успехи, Ипполитушка? – ехидно поинтересовался Генрих.

– Бесполезная трата времени! – возмущенно отозвался Бриз. – Половина потравится при первой же атаке, а вторая половина задохнется от неумения пользоваться маской! Смотрят на меня своими телячьими глазами, моргают, кивают. А я по рожам их тупым вижу, что они ни черта не понимают. Им бы еще хвосты – от мух отмахиваться – я бы совсем себя пастушком перед стадом коров почувствовал.

– Ты, Ипполит, не пастушок, а ПАСТЫРЬ! Несущий идеи прогресса в заблудшие крестьянские головы. Голос разума! – продолжал веселиться Литус.

– Оставь, Генрих, – отмахнулся Бриз, обмахиваясь фуражкой, как веером. – Им это слово разума надо как гвозди в голову забивать. Одним ударом – и чтобы по самую шляпку! Иначе не доходит.

– Господа, вам не надоело? – Я наконец решил вмешаться в разговор. – Жарища дикая! Давайте-ка лучше морсу выпьем!

Вот уже второй день мы возимся с пополнением. Гоняем отдельной группой – для того, чтобы они хотя бы азы усвоили.

Все, чему их обучали в запасном полку, – это шагистика, устав, стрелковка, метание гранат и атака цепью.

Шагают более или менее, устав знают в основном дисциплинарный, а не полевой. Стреляют хреново, гранаты кидают – как бог на душу положит. Знать не знают, что перед броском надо выдернуть чеку, – их на деревянных колобашках обучали. Про системы немецких гранат я уж и не говорю. Кое-как их научили развертываться в цепь и атаковать в рассыпном строю. Штыковой бой – на уровне трех приемов.

В общем, сплошное развлекалово.

Нам – геморрой.

Им – Диснейленд.

Это вот Кузьма Акимыч у нас педагог хоть куда. Чуть что – сразу в морду. Это они понимают – усваиваемость военной науки сразу резко повышается.

Но ненадолго…

Сейчас вот сгоняю свое «стадо» на стрельбище и разошлю поотделенно. Пусть их унтера дрючат, до полного автоматизма. Сначала на своем уровне, потом на взводном, а там, глядишь, и всей ротой развлечемся.

Если я, конечно, не пристрелю кого-нибудь из этих баранов за доведение меня, толерантного московского юриста начала XXI века, до белого каления.

– Антипкин! В-Господа-Бога– твою-душу-мать!!! Ты как патронташ нацепил, олух царя небесного!

Элитный гренадерский полк, однако…

И смех и грех…

Среди всей этой серости все-таки было одно светлое пятно – кроме унтера Матросова, конечно.

Я наблюдал, не вмешиваясь, за тренировками новобранцев в составе взводов. Целью было научить их действовать совместно с остальными и постараться довести приемы боя до уровня рефлексов.

Унтеры уже полдня гоняли новичков сначала поодиночке, потом в составе отделений, теперь вот занимались целыми взводами.

После команды «Вольно! Разойдись!» солдаты группками расселись на траве и на брустверах, свесив ноги в окопы. Разговаривали, курили, смеялись.

Ко мне подбежал старший унтер-офицер Наумов, который временно исполнял обязанности ротного фельдфебеля вместо Кузьмы Акимыча, отправленного мною в санчасть с острой зубной болью. Дабы Лиходеев не слинял по дороге заниматься лечением народными методами, с ним был отправлен Савка с запиской к Нижегородскому.

– Ну что скажете, вашбродь? – спросил Наумов, кивнув на подчиненных.

– Еще пару раз сходите повзводно! Потом еще раз прогонишь олухов из пополнения сначала по одному, потом всех скопом. А после обеда позанимаемся всей ротой – и на стрельбище.

– Слушаюсь, вашбродь!

– Вот и ладненько! – Оглядев отдыхающее воинство, я обратил внимание на солдата, который, отделившись от общей массы, кругами ходил вокруг подорванной немецкой полевой семидесятисемимиллиметровой пушки, внимательно ее разглядывая. Там присел, тут осмотрел, пощупал и стал возиться с затвором. – Это еще что за фрукт?

– Где?

– Да вон, у пушки!

– Этот вроде из шмелевских, вашбродь, из четвертого взвода! Кажись, Степанов его фамилия.

– А ну-ка подойдем к нему.